Меченные злом - Виталий Гладкий

Мало кто знал, что Петра Шулику хозяин бара вытащил из того света. Едва начав работать швейцаром, Петро схлопотал на рабочем месте нечаянную пулю. Требовалась сложнейшая и очень дорогая операция, чтобы Шулика не остался калекой. И тогда жадный до неприличия Микита раскошелился и заплатил врачам пять тысяч "зеленью".

Выздоровев, Петро поклялся служить своему благодетелю верой и правдой до гроба. Так великодушный, не свойственный корыстной натуре Москаленко, порыв принес ему баснословные дивиденды в лице преданного слуги, почти раба, готового выполнить любую прихоть босса. А Шулика был под стать Миките – такой же хитрый и беспринципный. С одной лишь разницей – Петро, в отличие от хилого хозяина, имел поистине бычью силу.

– Украл… – наконец подал голос Микита. – Скорее всего. Купить для перепродажи не мог – с деньгами у него, ты сказал, почти всегда туго. Выиграл в карты? Его могеть обыграть последний фраер. Я точно знаю. Значит, стибрил… Ах, сукин сын! Интересно, у кого?

– А вы не спрашивали?

– Темнит, хвост собачий. Но самое главное другое… – Москаленко быстро-быстро потер ладонями, будто ему стало зябко. – Торговался он за свои проценты от сделки слабовато.

Да, точно говорю – слабо! Уж я-то знаю таких фраерков. Шой-то он мудрит.

– Это значит, шо у него больше, чем сто грамм.

– В самый корень, Петро, в самый корень! И я так подумал. Значительно больше, чем сто.

– Вы сказали, у него героин?

– Утверждает, шо так оно и есть.

– Товар дефицитный. И дорогой. Это не маковая соломка, которую можно вырастить на собственном огороде.

– То-то и оно. Героин бабушки на рынке не продают как мак. Но у кого могло быть такое большое количество наркоты? Между прочим, и сто грамм не мало.

– Да-а, вопрос…

– Вот ты мне на него и ответь. Пошустри по своим каналам. Деловых расспроси.

Наркоманов не трогай. У этих рот на замке.

– А ежели поспрашивать у самого брехуна?

– С паяльником нагретым или утюгом? Ты мне это брось. Он хлопец безвредный. И воры к нему относятся хорошо. Узнают о твоем "допросе" – можем получить большие неприятности.

– И то правда. Ладно, я все сделаю тихо. Может, он где язык отвязал. А еще лучше не поскупиться на угощение. Горилка и бабы – лучшее средство, шоб разговорить дешевого фраера.

– Горилка и бабы хороши при простуде. Но может быть в нашем случае водка окажется не лишней. Он сейчас сидит в зале, составь ему компанию. Пусть на входе вместо тебя подежурит кто-нибудь из официантов.

– Сделаю.

– И еще одно… – Длинная лошадиная физиономия Микиты вытянулось еще больше – он приоткрыл рот не то в какой-то странной, хитрой улыбке, не то в оскале. – Пусти своих хлопцев погулять за Саюшкиным. Токи осторожненько! Отдай строгий наказ, шоб не спугнули.

– Понял. Счас я их вызову.

– Вот и ладушки. Иди…

Шулика вышел. Хозяин бара-"малины", глядя ему вслед, барабанил пальцами по столу.

По его лицу было видно, что он в глубоких раздумьях.

Леха постепенно пьянел. Теперь можно и расслабиться. (Тем более – на дармовщину).

Радужное настроение, появившееся, когда он нашел героин и пропавшее во время поисков оптового покупателя, вновь осветило его душу теплым, приятно возбуждающим светом.

Жизнь опять стала наполняться, как пустой бокал прозрачным игристым вином.

– В компанию примешь?

Вопрос застал Саюшкина в тот момент, когда он с видимым сожалением цедил из рюмки последние капли. Нужно было закругляться, но Лехе страсть как хотелось побыть еще час-другой среди веселых компаний, чтобы только не возвращаться домой и не видеть почему-то враз опротивевшую ему Верку. Денег у него было совсем немного, а потому он едва шею себе не свернул, высматривая среди клиентов "Волны" своих приятелей – может, угостят.

Саюшкин поднял голову и увидел сладко ухмыляющуюся рожу Шулики. В руках швейцар держал бутылку дорогой водки и большую тарелку с красиво уложенными ломтиками красной рыбы, один вид которой вызывал повышенное слюноотделение.

– С большим удовольствием, – радушно улыбнулся в ответ Леха, приклеившись взглядом к бутылке, которую Шулика водрузил посреди стола – Шеф дал выходной, – опередил швейцар вопрос, уже готовый сорваться с языка Саюшкина. – Погода паршивая, дома делать нечего, решил маненько продезинфицироваться. – Он снова показал желтые редкие зубы. – А не то совсем закисну на своем боевом посту. Хе-хе…

– Да-да, нужное дело, – поддакнул Леха и хмуро покосился на пустую рюмку.

– Вот и я балакаю – давай выпьем за усе хорошее… – Шулика уверенным движением открутил пробку и наполнил обе рюмки – свою и Лехину.

Саюшкин не успел даже отказаться для виду, как рука чисто механически зацепила стеклянный шкалик и опрокинула в рот. Водки и впрямь оказалась экстракласса, что случается весьма редко, несмотря на самые забойные наклейки.

– Ну? – Шулика жевал рыбу, словно крокодил добычу – будто пытался как можно быстрее проглотить весь кусок целиком.

– Клево… – Леха тоже последовал его примеру, стал есть редкий деликатес – это было семга слабого просола. – Кайф…

– А то… – Швейцар снова налил. – Вздрогнем?

– Кто спорит…

Выпили, закусили. Потом еще. И еще. Саюшкин уже лыка не вязал. Даже обниматься к Шулике полез. Тот болтал, не переставая, убаюкивая бдительность своего собутыльника.

Но как он ни старался, Леха про свой "выигрыш" и не заикался. Его будто замыкало, когда швейцар осторожно подводил разговор к интересующей Микиту теме. Шулика даже не знал, что и думать. Неужели этот собачий вор такой большой хитрец?

А Саюшкину просто было очень хорошо. Он напрочь выбросил из головы все свои треволнения и беды, и приказал себе вообще не думать о героине и обо все, что с ним связано…

Леха покинул бар ближе к двенадцати ночи. Он был здорово пьян, но не на столько, чтобы не мог самостоятельно передвигаться; правда, зигзагами. И, конечно же, Саюшкин не видел – а если бы и увидел, то не смог бы ничего понять – как Шулика что-то втолковывал двум парням явно приблатненного вида; наколок у них не было разве что на лбу.

Когда Леха направился к выходу, изо всех сил стараясь сберечь равновесие, эти двое пошли вслед за ним.