Тактика выжженной земли - Лев Пучков

Медицинское учреждение легально торгует всеми видами популярных наркотиков.

Нормально?

Собакин, правда, обещал, что все документы буду сделаны в самое ближайшее время… Но люди, увы, смертны. А порой, как заметил классик, внезапно смертны.

Мало ли что может случиться с Собакиным и вообще со всем его несуразным питомником? Вот (гипотетически) помрут они все в одночасье, и как я тогда во главе этой клиники, без каких-либо обоснований, буду выглядеть?!

В общем, на душе было неуютно и тревожно. Сырой с похмелья внутренний голос настырно вещал:

– Зря ты влез в это дело, идиот. Загребут тебя со всей этой шайкой. Ой загребут…

А под конец дня, на десерт, «системные» устроили тихий бунт. Отрядили делегацию в пять лиц и предъявили ноту. Требования: прекратить шоу, сделать для «своих» отдельный вход, чтобы в вестибюле на них не пялились, и убрать мониторы. Иначе грозились в полном составе уйти под торквеловских и пастись на левом берегу.

Оборзели! Двуличные мерзавцы. Собакина боятся, ему поперек никто даже и не пискнул. Эту свою тупую хартию, которую Люда собирала, подписали единогласно, лучезарно щурясь в предвкушении халявных «вмазок». Никто, между прочим, силком не заставлял, все сугубо в добровольном порядке.

А мне, значит, как своему рубахе-парню, теперь решили права покачать.

Я рефлексировать не стал, сказал, что эти требования они могут затискать как угодно глубоко в самые укромные уголки своей физиологической сущности. А насчет угрозы предупредил:

– Это ваше право, паситесь где хотите. Однако прошу не забывать: Собакин поклялся пристрелить любого, кто будет дружить с левым берегом. Вопросы есть?

Вопросов не было. Вволю побубнив и раскритиковав на разные лады мои управленческие таланты, делегация гуськом убыла в процедурную. Думаю, никуда они не побегут. Халява, дамы и господа, – страшная сила.

Да, между делом один из «системных» – Мухомор – неожиданно проявил некое подобие корпоративной этики и добровольно сел в эркер вместо вконец посиневшего Мазепы. Парнишка намеренно шел на ремиссию без какой-либо замещающей отравы и, чтобы не сорваться, решил таким образом себя самоизолировать.

Спасибо, выручил.

Вообще я пока что плохо представлял себе, как мы будем претворять в жизнь этот обязательный пункт насчет «шоу». Мухомор – исключение на грани нонсенса, ни один нормальный камрад не ляжет добровольно на публичную ломку.

Над этим тоже надо будет крепко подумать. Короче, думать надо много о чем, в ближайшую неделю голова без работы не останется.

* * *

…Освободился я только в девятом часу вечера. Когда домой поехал, запад уже начал оптимистично розоветь, обещая в ближайшее время положить конец этому суматошному и никчемному дню.

Голова пухла от хаотичного нагромождения мыслей, хотелось принять ванну, поесть горячего, выпить водки и лечь спать. А еще лучше: немедля забыть обо всех проблемах и присесть на берегу Волги в компании бесхитростных здоровенных парней с товарной станции. Уха, водка, тупые анекдоты, отдых в спальнике на свежем воздухе. Лепота!

Увы мне, увы, я лишенец. Я несу чудовищную моральную и общественную нагрузку и в связи с этим лишен возможности приятно проводить время в компании хороших людей. Лишен статуса обычного законопослушного гражданина, который может рассчитывать на сочувствие широкой публики. Лишен семьи. Лишен обещанной охраны.

Кстати, насчет охраны…

О последнем пункте я вспомнил, когда уже въезжал во двор своего дома.

Напротив моего подъезда, на заботливо размеченном жильцами парковочном пятаке, стоял шикарный внедорожник «Мерседес».

И пусть бы себе стоял, но… Это был «Мерседес» Анвара.

Черных немецких внедорожников в природе нашей страны предостаточно. Почему этот – именно Анвара? Нет, я даже и номер не помнил: просто у распахнутой передней двери машины торчали Анваровы «санитары» и лениво беседовали с кем-то, кто сидел в салоне.

Я машинально утопил педаль тормоза в пол, разинул рот и на какое-то мгновение превратился… Пожалуй – в статую. Я в буквальном смысле закаменел от потустороннего ужаса, шарахнувшего незримой волной от зловещего черного «Мерседеса».

Почудилось мне вдруг… Ой, ну глупость же, конечно, теперь-то это очевидно…

Почудилось мне вдруг, что тот незримый пассажир в машине, с которым болтают «санитары», – мертвый Анвар.

Боже мой…

Машина моя отрегулирована, как часы, сейчас работает практически бесшумно, они меня пока не видят – стоят в профиль… Но в любой момент повернут носатые личики в мою сторону – «о, какие люди!»… И из «мерса» выглянет трупья башка с ужасной зияющей раной…

Бр-ррр…

Из «мерса» вдруг бдительно вышагнул дородный белобрысый товарищ в милицейской форме, ткнул пальцем в мою сторону и спросил чего-то у «санитаров».

Я мгновенно вспотел, выпал из ступора и врубил заднюю передачу.

«Би-би!» – возмущенно завопил сзади «запор» моего соседа по площадке.

Это даже не «незадача». Это судьба. Въезд узкий, не разминуться. В сутках двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут. Чтобы неспешно въехать во двор, надо ровно двадцать секунд. В общем, тут даже не сто к одному: шанс был один к четырем тысячам, что кто-то захочет заехать во двор в одно время со мной.

И этот шанс мне выпал.

«Би-би!»

– О боже…

– Ну ты че там, заснул?! Проезжай, мать твою, чего встал?!

Мне же положена смирная собака! Тьфу, оговорился – охрана мне положена! Собакин обещал… И Смирнов тоже…

Они меня бросили! Подставили!!!

«Бежать!» – завопил весь мой объятый паникой организм. Как тогда, от Собакина. «Санитары» особо резвыми не выглядят, такие мясистые «шкафчики» вряд ли хорошо бегают. Я местный, а они – нет, я тут каждый закоулок знаю.

Короче, вроде бы единственно правильный выход из этой ситуации.

– Да проезжай ты уже, м…к ты е…! – злобно рявкнул грубый сосед. – А то я ща твою цацку на бампер насажу!!!

«Санитары» с некоторым сомнением развернулись и двинулись в мою сторону. Стекло у меня тонированное, они пока меня не видят…

С другой стороны, а куда бежать? Какой смысл?

Они ведь не сами по себе прикатили. Вон, милиционер с ними. Получается, вроде как официально действуют?! А Собакин со Смирновым меня бросили… Последние полдня я их не видел… Может, я чего не знаю? А что, если за эти полдня все радикально поменялось и теперь меня берут не просто как свидетеля убийства Анвара, а именно в качестве заведующего этой левой клиникой?!

Короче, не боец я, увы… Сидел я вот так, пень пнем, лихорадочно решал дилемму, обмирая от страха, и молча наблюдал, как «санитары» топают к моей машине. Как та тупая мартышка под стеклянным удавьим взглядом.