Лицедей. Зловещий миттельшпиль - RedDetonator

Если тут в порядке вещей такие зарубы, то мои шансы выжить более высоки на поверхности, в Питере. Но Илюху и Ани надо вытаскивать.

Допиваю бульон из банки тушёнки.

— Нет, это я не вывезу... — решил я, аккуратно поставив пустую банку из-под тушёнки по соседству с банкой из-под тунца. — Надо усилиться...

Возвращаюсь к суду.

— Правильное решение, юноша! — похвалил меня Минос.

Игнорирую его и возвращаюсь к вратам.

Цербер продолжает спать, слушая в который раз прокручиваемую песню, а я иду к Стикс.

Из того, что я знаю о Стикс — это река клятв. Хочешь железобетонное подтверждение своих слов — клянись водами Стикс. Последствия обмана или лжи будут такими, что лучше переметнуться в другую религию и уже в ней постараться сдохнуть побыстрее. Но даже так, как показала практика, ты всё равно придёшь к берегу реки Стикс.

Помимо мощнейших гарантий, река давала и другие бонусы: Гефест как-то закалил в реке меч царя Давна, а ещё Ахиллес, по непроверенным данным, получил свою неуязвимость благодаря тому, что его мамаша макнула его в Стикс.

Вот последнее — то, что меня особенно интересует.

Я пробежал мимо спящего Цербера и вернулся к единственному доступному выходу к реке, тому столбу, где Харон швартует свою лодку. Он сейчас тут, латает лодку смолой и паклей.

Сбрасываю рюкзак, снимаю шлем, кирасу, поддоспешник, обувь и нижнее бельё. Абсолютно голый, иду к воде.

— Юноша, ты дурачок? — поднимает на меня взгляд Харон.

— Что не так? — спрашиваю я его.

На всякий случай, останавливаюсь.

— Ты хочешь умереть? — Харон разгибается и упирает свой шест в речное дно.

— Слышал я, что если окунуться в воды Стикс, можно обрести неуязвимость, — честно озвучил я свои намерения.

— Кто рассказал тебе такое? — скрипнул Харон. — Иди к тому, коль смертен он или бессмертен, и с силой дай по голове своим мечом.

— Почему? — поинтересовался я.

— Ты бог? — вместо ответа спросил финальный перевозчик.

Он ничуть не похож на Джейсона Стейтема, но последним перевозчиком является именно Харон, а не кто-то иной...

— Нет, — признался я.

— Поддержка сущности божественной в заруке у тебя? — продолжил опрос Харон.

— Того, увы, я тоже не имею, — ответил я.

— Коль так, то ты собрался погрузиться в свою смерть, — сообщил мне Харон. — Это убьёт тебя быстрей, чем клинок, вонзённый в сердце.

— Но мне очень нужна неуязвимость, — вздохнул я. — Я слышал, что Ахилл, сын Пелея, в детстве был погружён своей матерью Фетидой в воды Стикс, благодаря чему обрёл телесную неуязвимость...

— Тот, кто рассказал тебе эту историю, суть — гнуснейший из лжецов, — мне послышалось презрение в этом скрипучем голосе Харона. — Ахилла я возил. Он не был стар, но пал в бою.

— Он был подстрелен в единственное уязвимое место — свою пяту, — озвучил я одну из версий легенды.

— Да, так и было, — кивнул перевозчик. — Но неуязвимость он обрёл не в Стикс.

— А где? — спросил я.

— Фетида, не желавшая зреть человечное в Ахилле, ночами жгла его в печи, чтоб выжечь в нём людское, — Харон озвучил раннюю версию мифа об Ахилле. — Амброзией же мазала и потчевала отпрыска она — дабы заполнить пустоту.

Там, действительно, фигурировала печь, богиня Фетида и ужас Пелея, заставшего жену за таким действом. И имя своё Ахилл, то есть «безгубый», получил из-за того, что его губы были обожжены огнём печи. Выходит, что легенду о Стикс придумали потом...

— А жаль... — вздохнул я с искренним сожалением. — Думал, полегче будет...

— Стикс — река клятв, — сообщил вдруг Харон. — Хочешь что-то получить — клянись страшнейшей из всех клятв. Но я бы, будь таким же дурачком, как ты, направил свои стопы к самой Стикс.

— Где мне найти её? — поинтересовался я.

Может, я действительно дурачок?

— Узри столбы серебряные, что небеса попрали, — указал перевозчик своим костлявым пальцем куда-то на запад.

Я вгляделся в указанном направлении и действительно сумел разглядеть серебряные колонны некого дворца, своды которого тают в серой дымке, что здесь играют роль небес.

— Там Стикс, богиня клятв, свою извечность коротает, — сообщил Харон. — Коль нужно тебе что-то от неё — иди к ней. Но я бы, будь таким же дурачком, и то не стал.

— Почему? — спрашиваю я.

— А потому, что есть чего терять мне, — неопределённым тоном произнёс логистический подрядчик Аида. — Но коли нету у тебя и грана ценного при жизни и в посмертии — иди. Но будь готовым ко всему.

Смотрю на серебряный дворец и задумываюсь.

Богиня Стикс живёт, как будто бы, вне царства Аида, как говорят легенды, на границе с царством Ночи. А что такое царство Ночи? А никто не знает.

— Что знаешь ты о царстве Ночи? — спрашиваю я у Харона.

— Не буду я с тобою об этом говорить, — не пожелал делиться информацией перевозчик.

Ночь по-гречески — Никс. Начинаю припоминать... Точно. Харон — сын Никс. Я бы тоже не стал с кем попало болтать о своих предках...

Я даже предположить боюсь, что именно ждёт меня на границах царства Аида и царства Никс. Сверхъестественные сущности, какие-нибудь смертоносные тени и прочее — надо ждать любую фигню. Это Стикс нормально существовать в подобной душной атмосфере, а я лишь человек.

Стоит ли того поход? Имеет ли вообще смысл идти к Стикс ради каких-то весьма смутных преференций?

— В реку нырять не вздумай, — предупредил меня Харон. — Мне тело убирать потом.

— Хорошо, — кивнул я.

— Пора мне, — посмотрел Харон на противоположный берег. — Вы, смертные, работы мне даёте больно много.

Старичок решил поворчать и пожаловаться на судьбу, как я понимаю. Ну-ну.

— Ваш мир, живых людей, давеча, — Харон развязал швартовочный узел и распрямился, — пережил большое лихо?

— Не пережил, — ответил я.

— То-то, думаю, так мало душ в последние декады... — хмыкнул Харон и оттолкнулся шестом от берега. — Подумай сотню раз — а стоить будет ли оно того? Подумай.

Провожаю удаляющегося перевозчика взглядом. Похоже, что лёгкого способа получения неуязвимости