Убиваем наповал - Сергей Зверев

– Как в рассказах Уэллса или Воннегута, – голос штурмана должен был при этом звучать взволнованно и восторженно, но никакой особой радости в нем не было. Наоборот, сосредоточенная напряженность, как при прохождении минного заграждения. – Угодили в заварушку, – продолжал штурман, перебегая глазами от одного прибора к другому, – кому рассказать – не поверят.

Поверить в такое и в самом деле было очень трудно. Дело в том, что Морской Волк задраил люк и отдал приказ о срочном погружении как раз тогда, когда рядом с субмариной начала медленно переворачиваться огромная гора-льдина. Морская вода подтопила подводную часть айсберга, и она, став легче надводной, потихоньку стала подниматься. Но дело даже не в этом, хотя такие кувыркания в непосредственной близости от корабля всегда малоприятны – поди, угадай, какова подводная геометрия этого ледяного монстра и чем это чревато для судна. Вроде бы верхушка айсберга метрах в двадцати-тридцати от борта, а начнет крутиться как поплавок, глядишь – и на полном ходу не успеешь увернуться от вздыбившегося основания.

С «Макаровым» произошло и вовсе невероятное. Когда глыба начала переворачиваться, оказалось, что подводная часть айсберга хоть и не глубокая, но очень широкая. Субмарину начало поднимать вверх и одновременно катить по боковине, словно по ледяной горке.

Через несколько секунд раздался металлический хруст и толчок, двигатели взвыли от перегрузки, и экипаж осоловевшими глазами стал шарить вверх-вниз по обшивке судна, словно пытаясь разглядеть опасную точку, откуда в отсеки могла ворваться забортная вода.

Морской Волк приказал сбавить обороты, но ничего страшного или неожиданного не произошло. Все приборы были в порядке и исправно работали, вот только стрелка глубиномера, несмотря на все усилия двигателей, замерла на отметке в районе двадцати пяти метров и не хотела менять свое положение. А когда в кормовой части дико забарабанили ходовые винты, командир приказал застопорить ход, чтобы уберечь от перегрева дико работающие вхолостую двигатели и непонятно за что зацепившиеся винты.

Однако и на сей раз не произошло ничего настораживающего. Лодка, которая по времени должна была уже погрузиться на глубину метров в четыреста, по-прежнему оставалась на двадцати пяти и двигалась при выключенных двигателях со скоростью около шести миль в час. Все отсеки доложили о вполне нормальном рабочем состоянии – ни течи, ни пожаров, никаких видимых повреждений…

– Что произошло? – Этот вопрос Морской Волк задавал штурману каждые тридцать секунд, но тот только растерянно пожимал плечами и молча щелкал переключателями приборов, пытаясь выявить неисправности и на основании достоверных данных разобраться, что же случилось с «Макаровым» при погружении.

– Невероятно, – удивленно и одновременно невесело констатировал штурман через долгие пятнадцать минут, – но определенно – мы попали в пещеру.

– В какую еще пещеру? – не понял Морской Волк.

– В ледяную, товарищ командир, – пояснил штурман, глянув на Макарова.

– Можешь объяснить более вразумительно, дорогой товарищ спелеолог? – Илья Георгиевич гневно нахмурился. – Мы в двадцати милях от побережья и под нами морская бездна. Откуда здесь пещеры?

– Я сказал – в ледяной, – повторил штурман и уточнил, – на айсберге.

– Ты хочешь сказать… – физиономия Макарова выражала не то изумление, не то растерянность, – что-о-о-о…

– Льдина, которая так неудачно и не вовремя решила перевернуться, в основании, – пришел штурман на выручку озадаченному командиру, – судя по моим сведениям, больше километра. Осадка ее была не очень глубокой, и, когда началось кувырканье, нас, хоть мы и шли на погружение, стало поднимать в воздух…

– Ты хочешь сказать, – перебил его Морской Волк, – что, когда мы погружались, айсберг уже был под нами?

– Вот именно, – кивнул головой штурман, который, в отсутствие старшего помощника, исполнял, помимо своих, еще и его обязанности. – И когда нас потащило наверх, мы, естественно, покатились по айсбергу вниз, как по ледяной горочке. Мы бы и плюхнулись в море, – продолжил объяснения офицер, – но поверхность льдины оказалась, скажем так, неровной. Ну, как, к примеру, на столешнице вырезали бы дырку под мыльницу, – он начертил для вящей наглядности на свободном от приборов и гладком пространстве небольшой прямоугольник, потом поднял голову, глянул на командира и закончил: – Вот в нее, в эту гигантскую проталину, мы, судя по всему, и угодили.