Китайский детонатор - Максим Шахов

Освещенный фасад отеля «Пенинсула» напомнил Хромову здание Московского университета, только со снесенными башенками. От стен, ступеней и даже от мостовой веяло респектабельностью. Дженкинс предупредил, что это один из самых дорогих отелей Гонконга, но Хромов не собирался рыскать по задворкам в поисках какой-нибудь дешевой ночлежки. Не для того он стал истребителем, чтобы экономить каждую копейку.

Огромный вестибюль выглядел, как самый большой оперный театр в мире – без зрительских рядов, зато с множеством зелени, хотя, конечно, позолоты и сверкающего мрамора было несравненно больше. Театральность помещения усиливалась от обилия индусов в тюрбанах, суровых мусульман с женщинами в паранджах и рослых африканцев в расшитых рубахах. Между ними юркали странно одетые японцы с фотоаппаратами и видеокамерами. Несмотря на поздний час, в вестибюле царило оживление, как на вокзале.

Приблизившись к стойке, Хромов представился и услышал, что для него зарезервирован номер с видом на бухту Виктории.

– Триста долларов в сутки, мистер, – объявил портье.

Протянув ему паспорт и карточку, Хромов сказал, что остановится пока на пару дней.

Его ошибкой было то, что он снял шляпу. Взглянув на его бритый череп, портье нахмурился, присмотрелся к паспорту повнимательнее и сказал:

– Вы русский.

– Я мог бы оспорить это утверждение, но не буду, – ответил Хромов.

Портье насупился еще сильнее.

– Вам придется внести дополнительный залог, мистер. Пять тысяч гонконгских долларов, что составляет 400 долларов США. Эти деньги будут вам возвращены перед отъездом.

– Зачем залог?

– Вы русский. Таковы правила.

Вот, подумал Хромов, очень точно сказано. Для русских повсюду особые правила. Для так называемого цивилизованного мира мы неприкасаемые. Тем хуже для вас, господа.

– Можете снять деньги, – сказал он, а когда процедура регистрации завершилась, мысленно проломил портье череп и поинтересовался: – Я могу где-нибудь перекусить?

– О да, – ответил портье, – в главном баре готовят сэндвичи до полуночи. Подниметесь лифтом на верхний этаж, а там идите на звуки музыки.

Для начала Хромов решил осмотреть свои апартаменты. Приблизившись к лифтам, он обнаружил, что на стене висят экраны с изображением того, что в данный момент происходит в кабинах. Это было сделано не только в целях безопасности, но и для увеселения томящегося в ожидании народа. А может быть, подумал Хромов, по многочисленным просьбам любителей экстремального секса.

Поднявшись в номер, он полюбовался немного видом на бухту Виктории, проверил, как работает плазменный телевизор, убедился в наличии мини-бара и отправился ужинать. Лифт вознес его на самый верх, где он ступил на пушистую ковровую дорожку, проложенную во всю длину узкого коридора. Звуки азиатской мелодии подсказали ему, куда свернуть.

«Пенинсула» – шикарный отель, и бар на крыше полностью соответствовал общему имиджу, если не брать в расчет посетителей. Они словно явились сюда из второразрядной гостиницы, где проходил какой-нибудь симпозиум или конференция. В баре не смолкал гул голосов, прерываемый лишь звяканьем и смехом. Пахло алкоголем и женскими духами.

Рослая девица, двигавшаяся под плавную музыку слишком быстро и слишком активно, задалась целью обратить внимание всех присутствующих мужчин. Позади нее увивался какой-то старикашка в яркой рубахе, не сводивший глаз с ее ягодиц.

У стойки собралось несколько мужчин и седая дама, комментировавшая поведение девушки. Вдоль стен расположилось еще несколько человек, но один столик был свободен, и Хромов уселся за него. Тотчас появилась официантка, которая убрала пустые бокалы и обратилась к нему:

– Меня зовут Шу Ли. Чем я могу вам помочь?

Хромов попросил что-нибудь пожевать и двойную порцию скотча.

– И все?

Недоверие читалось в изгибе ее губ, во взгляде широко расставленных глаз и в том, что две верхние пуговицы ее блузки были расстегнуты. Хромов присмотрелся внимательнее. Он мог ошибаться, но официантка Шу Ли улыбалась ему чуточку призывнее, чем это принято даже в Гонконге.

– Пока да, – ответил он.

Она вернулась с бутербродами, выпивкой и круглым леденцом на палочке. Сомнений не осталось. Почти.

– Благодарю, – сказал Хромов, оставив леденец без внимания.

Шу Ли наклонилась над столом, убирая пепельницу, а заодно давая возможность полюбоваться расщелиной между своими грудями. Не одному только Хромову. Всем, кто сидел напротив.

– Что-нибудь еще? – осведомилась она, не торопясь распрямиться.

Хромов отпил виски.

– Мой номер девятьсот одиннадцать.

Она кивнула:

– Я освобождаюсь через полчаса.

Когда она удалилась, а Хромов впился зубами в бутерброд с рыбой, мужчина, сидевший за его спиной, повернулся к нему и произнес:

– Ну ты и счастливчик! Весь вечер все парни пытались подцепить эту цыпочку, и все без толку.