Наследство из преисподней - Виталий Гладкий

– Откройте шампанское, – попросила она.

Я беспрекословно выполнил ее просьбу. Но себе налил коньяк. Он был не ахти какого качества, но на безрыбье и рак рыба.

Девушка опрокинула в рот свой бокал одним махом. Лихо, подумал я. Она что, алкоголичка? Или у нее какие-то личные проблемы, в которых без поллитры не разберешься?

– Вас мучает одиночество? – спросила девушка.

– Вы угадали.

– Ах, как я ненавижу одиночество! Налейте еще…

Второй бокал пошел вдогонку за первым. Я старался не отставать. Мои приключения продолжались, но они имели уже более приятный характер. И главное – я все-таки оказался в относительно безопасном месте.

– Как вас зовут? – спросил я, спохватившись, что мы еще не успели познакомиться.

– Что? А… Илона.

– Стив…

Она безразлично кивнула, углубившись в свои мысли. По-моему, девушка не услышала, что я сказал. И еще одно – она меня не узнала! Интересный экземпляр…

– Вы в командировке? – задал я вопрос, чтобы хоть как-то оживить нашу беседу.

– Можно сказать, что так… – ответила Илона и неожиданно рассердилась. – Черт возьми! – воскликнула она. – Ну почему я такая дура!? Почему мне не везет?

– Извините за нескромность… – начал я осторожно – Но в чем именно вам не везет?

– В любви.

Это слово Илона произнесла с таким выражением, будто в этот момент проглотила порошок горькой хины.

Похоже, мои дорожные наблюдения и выводы в отношении девушки оказались верными.

– Эка невидаль… – Я улыбнулся. – То же самое может заявить добрая половина молодых людей и почти все семейные. Любовь – категория абстрактная. Она как госпожа Удача, у которой волосы растут не по всей голове, а только спереди. Успел схватить ее за этот чубчик – и ты выиграл. Не успел – пеняй сам на себя.

Любовь и удача – это миг.

– Вот я сегодня и пыталась поймать… этот самый миг.

– Я так понимаю, у вас получилось дупель пусто.

– Правильно понимаете. Приперлась, дура, за тридевять земель искать Ивана-царевича, а нашла дурака… и вообще ничтожную личность.

– Даже так… – Признаюсь, я был удивлен. – Неужто вы клюнули на брачное объявление?

– Мой вариант еще хуже. Я познакомилась с ним по Интернету. Ах, какие он письма мне писал, дажи стихи кропал, какими красками расписывал наше совместное будущее… Чмо чаморошное!

– Ну, если он писал стихи, то это значит, что ваш, скажем так, избранник человек не бесталанный.

– Избранник! – фыркнула Илона негодующе. – У рубахи воротник засаленный, на брюках, там где колени, пузыри, волосы не мыты и не чесаны как минимум две недели, а под ногтями грязь. Я сказала ему, чтобы он со своими "талантами" катился к чертям собачьим.

– Не переживайте так сильно. Вы очень симпатичная девушка, у вас все еще впереди.

– Глупости, – сказала она устало. – Нет у меня впереди ничего, кроме работы. И карликового пуделя Элдика.

– Вы любите собак? – Я поторопился сменить тему разговора.

– С чего вы взяли?

– Ну как же, у вас есть пудель…

– А… Есть. Ну и что?

– Как это – что? Нельзя иметь пса и не относиться к нему с любовью. Это аксиома.

– Вы такой наивный… Кто вам сказал, что это мой пудель? Он просто живет в моей квартире. Его оставила подруга… на некоторое время. А сама уехала за границу – и с концами. С той поры она ни разу даже не удосужилась позвонить. Что мне оставалось делать? Выбросить Элдика на улицу? Жалко. Вот я и тяну эту лямку уже второй год. Ненавижу собак!

– По крайней мере, я теперь знаю, что вы добрая самаритянка. А это большой плюс в вашу пользу.

– Вы еще скажите, что моя доброта мне зачтется там…

Илона показала пальцем на потолок.

– Не исключено.

– Да ну вас!

Она махнула рукой, попыталась подняться и едва не грохнулась на пол, но я вовремя подхватил ее подмышки.

– Я х-хочу… – Язык у нее начал заплетаться. – Я хо-чу спа-ать… – сказала девушка, запинаясь.

Когда я уложил Илону в постель, глаза у нее уже были закрыты. Да, видать, она здорово перебрала, хотя поначалу это не было особо заметно.

Раздеть ее, что ли? – подумал я, стоя возле кровати. А ведь фигурка у малышки очень даже ничего… Стоп!

Никаких раздеть. Мне не нужны лишние заботы, их и так вполне достаточно.

Чего доброго, подумает с пьяных глаз, что я хочу ее изнасиловать, поднимет крик, прибегут люди, охрана, и потом объясняй, что помыслы твои были чистыми и бескорыстными, а действия – сугубо нравственными.

Так недолго и статью за изнасилование схлопотать.

Я сел к столу и выпил еще немного – все, что осталось в бутылке. Мысли стали вялыми, сонными и мне захотелось спать. Я посмотрел на часы и сокрушенно вздохнул – всего лишь начало второго. До утра еще ох как много. Я почему-то не сомневался, что те, кто меня поджидают, должны к рассвету убраться восвояси.

Но как же хочется прилечь и вздремнуть… На стульях не уснешь, а кровать занята. Вернее, половина кровати. Может, лечь прямо на пол?

Ну, это уже будет чересчур. Мне только и не хватало сыграть роль бездомного бомжа, который валяется, где попало. Да и годы мои уже не те (не говоря уже о положении в обществе), чтобы грохотать костями на голом полу.

Я снова обратил свой взор на кровать, где лежала, сладко причмокивая во сне, Илона. А ведь кровать широкая, двуспальная, места для двоих вполне достаточно…

А, была, не была! Прилягу с краешку, авось, до утра и перекантуюсь на халяву. Будем надеяться, что сон у Илоны крепкий.

Оставив включенным бра, я потушил верхний свет и нырнул девушке под бочок. Ее пышущее жаром тело на какой-то миг разбудило во мне скабрезные мысли, но бог сна Гипнос не замедлил дать мне под дых и унес меня в свои чертоги, построенные из мягкого лебяжьего пуха.