Отпуск на войну - Альберт Байкалов

– На выход!

– Куда? – поднимаясь, спросил Крым. – На расстрел?

– Успеете, – отошел от дверей ополченец. – Пока к коменданту.

Балун угадал, комендатура располагалась в уцелевшем после бомбежек крыле детского сада. Поломанную мебель и игрушки ополченцы заботливо сложили в углу игровой комнаты. В спальном помещении сохранились кровати. На одной спал ополченец. На входе за столом сидели еще двое вооруженных мужчин.

– Стоять! – скомандовал конвойный в конце коридора.

Крым с Балуном подчинились.

Конвойный прошел вперед и открыл дверь с табличкой «Заведующая».

Они вошли.

Из-за стола поднялся невысокого роста седой мужчина в камуфляже:

– Привел?

– Так точно! – гаркнул от дверей ополченец.

– Хорошо. – Мужчина окинул взглядом сначала Балуна, потом Крыма: – Я – комендант Киевского района. Чтобы не тратить драгоценное время, скажу коротко и ясно, церемониться мы здесь ни с кем не собираемся. Вас задержали ночью без документов в прифронтовой полосе. Убедительных доказательств, что вы местные жители, не предоставили…

– А какие нужны доказательства? – ухватился за соломинку Крым.

– Тебе они не нужны, – подошел ближе комендант, – на руках все есть. Не сомневаюсь, если до пояса раздеть, то и там целый Эрмитаж.

– Это вы вчера сбежали из колонии? – раздался от дверей голос конвоира.

– А что, обратно отведете? – скривился Крым.

– Вот еще, – усмехнулся комендант, – много чести, мы не нанимались зэков ловить. Обезопасить мирное население наша обязанность, это да, а вести вас куда-то больно надо. Только фамилии скажите.

Балун понимал, таков порядок, но почему-то спросил:

– Зачем?

– Вписать в протокол трибунала.

– Какого еще трибунала? – Голос Крыма дрогнул. – Ты, начальник, не пугай! Мы уже осуждены…

– Чего же вам не сиделось? – Комендант вернулся на свое место, открыл папку и вынул оттуда лист бумаги.

– Бомбили, вот и убежали…

– И прибежали. Были бы диверсантами, пришлось бы объявить вас военнопленными. А так… – Комендант посмотрел на оставшегося стоять у дверей конвоира: – Там в яме еще места есть?

– Найдем! – отчего-то обрадовался тот.

По мере того как Балун осознавал смысл сказанного, тело покрывалось горячей испариной, а из комнаты словно откачали воздух. Он стал задыхаться, во рту пересохло, а пол качнулся и поплыл. Он с трудом стоял на сделавшихся ватными ногах.

– Вы чего, парни?! – заволновался Крым. – Мы что, не люди? Мы же бежали, чтобы вам помогать! В ополчение! – Он метнул взгляд на Балуна: – Верно ведь?

– Верно, – подтвердил Балун.

– У нас своих помощников хватает, – усмехнулся комендант. – В Киеве на всех углах трубят, будто у ополченцев одни зэки служат. Утверждают, будто мы приехали в ваш лагерь, забрали всех желающих пополнить ряды ополчения, а остальным прострелили ноги!

– Я в новостях видел, – торопливо подтвердил Крым, пытаясь завязать разговор. – Посмеялся.

– Вы что, там еще и телевизор смотрите? – раздался от дверей возмущенный голос. – Хорошо устроились!

– Слышь, начальник, – взмолился Крым, – не губи!

– Да никто тебя губить не собирается! – отмахнулся комендант. – Больно надо. Сейчас отправлю вас в службу безопасности, пусть там думают, что с вами делать.

– Ну, и шуточки у тебя, начальник, – утирая трясущейся рукой выступивший на лбу пот, прохрипел Крым. – Я и вправду поверил, что в яму…

Конвоир у дверей тихо засмеялся.

Между тем комендант быстро что-то написал на листке и поднял взгляд:

– Фамилия!

– Чья?! – в один голос спросили Балун с Крымом.

– Ну, не моя же.

– Федорчук Григорий Андреевич! – выпалил Балун, придумывая имя на ходу.

– Игнатов Руслан Васильевич, – представился Крым.

«Ловкий, быстро сориентировался!» – восхитился Балун, догадавшись, что Крымский последовал его примеру.