Кровь на золоте - Борис Бабкин

— Ника, — глухо сказал он, — ты поплачь. Нельзя тебе не плакать, — словно умудренный жизнью человек, нежно добавил он. — Я успел. Извини, что раньше не мог. Не знал. — Почувствовав на глазах влагу, поспешно сморгнул и порывисто прижал к себе Нику. — Сестренка, — прошептал Белый, — прости. — Мотнул головой и, уже не стесняясь слез, всхлипнул.

— Чему обязана такой чести? — насмешливо спросила, отступив от двери, красивая блондинка.

— Только тому, — улыбнулся Маршал, — что ты есть. Можно? — спросил он.

— Конечно, не следовало бы. — Она покачала головой. — Но за такой комплимент не впустить тебя просто невозможно. Входи.

— Ты одна? — спросил он.

— Если ты думаешь, что каждый раз будешь избивать моих поклонников, — засмеялась она, — то вынуждена тебя разочаровать. Сегодня у меня не приемный день.

— Мне нравится быть исключением из правил. Закрыв дверь, повернулся к женщине.

— Здравствуй, Ирина.

Она без улыбки смотрела ему в глаза.

— Целоваться мы не будем, потому что…

— Потому что ты дурак, Артем, — перебила его Ирина. — Ведь все могло быть…

— Давай не будем делать предположений, — прервал ее Маршал. — И остановимся на том, что есть.

— Хорошо, — кивнула она, — но, по-моему, поцелуй нам совсем не помешает.

Она обхватила его за шею и впилась в губы.

— Вот теперь узнаю свою Ирку, — прошептал Маршал.

— Я тоже узнала своего мужчину.

Ухватившись руками за отвороты его рубашки, рывком разорвала ее. На пол посыпались пуговицы. Подхватив на руки, Артем понес ее в комнату.

— Пойдем, — остановив у подъезда «ауди» и подняв с заднего сиденья звякнувшую стеклом бутылок большую кожаную сумку, позвал молодой мужчина в красном пиджаке. — Я ее, сучку, сейчас заставлю подругу притащить. Или, может, — смеясь, спросил он, — ты ее трахнешь?

— Может, не стоит? — зевнув, сказал сидевший за Рулем накачанный «бритый затылок». — Сейчас в Центр двинем.

— Нет, пойдем. — «Красный пиджак» шагнул к подъезду. — Она, сучка поганая, думает, что я так все оставлю. Я ей сейчас праздник устрою.

— Ты откуда взялся?

Ирина, вытирая мокрые волосы, вошла в комнату в длинном распахнутом халате. Маршал, лежа на кровати, курил.

— С улицы, — улыбнулся он. Взглянув на нее, покачал головой. — Ты прекрасна, как богиня секса.

— Ты где-то научился комплименты делать, — рассмеялась она.

— Это только тебе, — сказал он. — То есть при тебе я могу говорить их, не переставая.

— Вот как? — Ирина, улыбаясь, покачала головой. — Давай проверим, — предложила она. — Начинай.

— Твой взгляд подобен солнечному свету, — чуть нараспев начал Маршал, — а голос — звону ручейков весенних…

— Хватит, — засмеялась Ирина. — А то я прямо сейчас начну упрашивать тебя стать моим мужем.

Она хотела сказать еще что-то, но длинный звонок заставил ее недовольно повернуться к двери.

— Странно, — пожала плечами Ирина. — Сегодня я никого не ждала.

Маршал вскочил и мгновенно натянул джинсы и рубашку. Запахнув халат, Ирина пошла к двери.

— Кто? — громко спросила она.

— Где соседка?! — услышала злой мужской голос. — Открывай! Она у тебя прячется! Сейчас повеселимся на славу!

— Никого у меня нет! — сердито ответила Ирина. — Убирайся!

Замолчавший было звонок затрезвонил снова.

— Кто это? — тихо спросил Маршал.

— Да к соседке, — рассерженно произнесла Ирина. — Придурок один. Новым русским себя зовет. Нацепил красный пиджак и думает, что все, блатнее его нет.

— Чего он хочет?

— Рядом одна женщина живет. Он ей проходу не дает. Везде трезвонит, что это он ей квартиру купил. Она, мол, использовала его и теперь не пускает.

— Может, так оно и есть? — поморщился Маршал.

Звонкая непрерывная трель действовала на нервы.

— Да нет, она мать-одиночка. Ее мужа восемь лет назад убили в Афганистане.

Дверь уже трещала под сильными ударами.

— Я сейчас милицию вызову! — крикнула Ирина.

— Давай! — захохотали за дверью. — Тогда даже суток не проживешь! Отдай мне Светку! И сама гульнешь! У меня для тебя кавалер есть.

— Сейчас, в натуре, милиция прискочит, — проворчал Маршал. Он подошел к двери. — Слышь, земляк, — сказал спокойно, — давай закругляйся. А то…

— Во! — радостно возвестил голос. — У нее хахаль! Открывай, козел! — подкрепив требование сильным пинком, заорал мужик на площадке.

Маршал рывком распахнул дверь. Пригнувшись, пропустил над собой выброшенную в ударе руку и ударил мужика согнутым локтем между ног. «Бритый затылок» взвыл и присел. Боковым ударом Артем отправил «красный пиджак» под дверь соседней квартиры. Тот с криком отскочил и сунул руку в боковой карман. Маршал в прыжке дрстал его ударом пятки. «Красный пиджак» упал.

— Пошли!

Ирина выскочила из квартиры. Сунув ему спортивную сумку, захлопнула дверь, схватила Маршала за Руку и потащила вниз по лестнице.

— У него дядя — шишка в управлении, — объяснила она причину бегства, — поэтому он и делает, что хочет.

— Во влип, — буркнул Маршал. — Ты-то куда? — поймав руки Ирины, остановил ее.

— Ты хочешь, чтобы меня прибили? — вырвав руку, сердито спросила она. — Побежали к гаражу. У меня «шестерка» есть, отец оставил. Он умер месяц назад.

Маршал, оглянувшись, последовал за ней.

— Куда поедем, — доставая из сумочки ключи, сказала Ирина, — решай сам. Я от тебя не уйду как минимум неделю.

— Думаешь, за неделю они забудут? — усмехнулся Маршал.

— Через пять дней из отпуска возвращается начальник уголовного розыска, — спокойно ответила Ирина. — У меня с ним прекрасные отношения. Он сумеет поставить этого типа на место. Второй просто при нем.

— Сначала давай уедем, — предложил Артем. — Потом решим, куда именно. А то там, по-моему, уже наряд милиции, а мне бы не хотелось встречаться с ними.

— Если даже наряд там, — открывая дверцу, улыбнулась она, — то они не станут искать того, кто набил морду этому Гоше. Каждый милиционер уже давно мечтает об этом, так что не волнуйся. — Ирина села за руль. — Не возражаешь?

— Только в том случае, — улыбнулся он, — если за нами не будет погони. — И спросил: — У тебя атлас дорожный имеется?

— В бардачке, — отозвалась Ирина. — Ты решил, куда мы отправляемся?

— Тамбовская область, — кивнул он. — Кирсановский район. Деревня с поэтическим названием Маринка. Или Марьинка, — поправился он. — Согласна?