Русский калибр (сборник) - Пётр Разуваев

— Или ты поклянёшься, что не тронешь её даже пальцем, или я сейчас же звоню в Департамент, — заявила девушка.

— Чем клясться? — смиренно спросил я. — Если хочешь, я могу поклясться пижамой.

— Я не шучу, Андре, — Таня сердито нахмурилась. — Достаточно убийств. Если ты опять собираешься устроить бойню, я не желаю в этом участвовать.

— По-твоему, я похож на Джека-потрошителя? — поинтересовался я.

Она в сомнении покачала головой.

— Я не знаю, Андре. Два года назад ты был другим. Я… я стала бояться тебя. Сегодня мне показалось, что ты можешь идти по колено в крови.

— Меня только что пытались убить, Таня, — тихо напомнил я. — Два года назад я был точно таким же. Иной была ситуация. Сегодня в Париже находится три тонны взрывчатки, которые могут взорваться с минуты на минуту, а я потерял двух близких мне людей. Кто-то должен за это ответить? Если в этом виновна Жюли, то…

— Выходи из машины, Андре, — тихо сказала Таня. — И верни пистолет. Я так не могу.

— Да не буду я её трогать, — буркнул я сердито. — Честное слово. Клянусь своей черепахой.

Стеклянные двери были оборудованы кодовым замком, но консьержа поблизости я не заметил, а вскрыть панель замка и слегка подправить его содержимое, оказалось минутным делом. Мне очень хотелось думать, что никто за нами не наблюдал, потому что высокого мужчину в халате и женщину в вечернем платье не запомнить было невозможно. Впоследствии любой свидетель смог бы опознать нас даже в карнавальных костюмах. Быстро миновав внутренний дворик, напоминавший одну большую клумбу, мы вошли в подъезд и поднялись на четвёртый этаж.

— Ты обещал, — шёпотом напомнила Таня, нажимая на звонок. Я прижался к стене рядом с дверью и ничего не ответил. Легко обещать, когда не знаешь, с чем столкнёшься. За дверью послышались быстрые, шлёпающие шаги. Жюли шла босиком. А если она ещё и голая? Хорошая же у нас будет компания: я в лиловой пижаме, Таня в платье от Сони Рикель и обнажённая Жюли. Сюрреализм какой-то…

— Кто там? — послышался из-за двери недовольный голос Жюли.

— Простите, мадемуазель Броссар, — ответила Таня, мастерски копируя манеру говорить, свойственную выходцам из Алжира. — Мадам Бленар просила передать вам, что у нас с потолка капает вода.

Мадам Бленар жила этажом ниже, это я установил по бронзовой табличке с именами жильцов, висевшей в подъезде. Свет в её квартире горел, и я надеялся, что Жюли знает имя своей соседки. А то, что у мадам Бленар может работать горничная из Алжира, предположила Таня. Терять нам было нечего, и я согласился. В противном случае пришлось бы ломать дверь или идти путём героев, потому что ни мне, ни Тане Жюли дверь не открыла бы. Во всяком случае, не имея за спиной взвода парашютистов.

— Какая, к свиньям, вода? — раздражённо переспросила Жюли, и я услышал, как отодвигается язычок замка. — Вы-то кто такая, милочка?

Дверь приоткрылась, и поток света хлынул на лестничную площадку из узкой щели. Жюли даже не успела удивиться, увидев перед собой не смуглую алжирскую горничную, а Таню, одетую в длинное вечернее платье. Жюли просто некогда было удивляться, потому что уже в следующее мгновение к её лбу был приставлен пистолет.

— Вам привет от Николя, — сказал я, отталкивая Жюли и быстро входя в квартиру. — Мы с ним сегодня едва не встретились. Обыщи её, Таня.

Халат Жюли оказался гораздо лучше моего, но зато у неё не было пистолета. От удивления она лишилась дара речи и лишь переводила испуганный взгляд то на меня, то на мою спутницу, явно не понимая, как мы вообще здесь очутились. Под халатом у мадемуазель Броссар не было никакой одежды, а уж тем более оружия. Быстро обыскав свою начальницу, Таня отступила в сторону и кивнула мне.

— Побеседуем? — предложил я, обращаясь к Жюли. — Наверное, нам будет удобнее в гостиной? Как вы считаете, мадемуазель?

Не спуская глаз с пистолета в моей руке, девушка торопливо кивнула. По-прежнему соблюдая дистанцию, мы прошли через большой холл, выстеленный мягким покрытием, и оказались в полукруглой гостиной, в которой царил приятный мягкий полумрак. Одну стену полностью занимало окно, выходившее на соседнюю улицу, и я жестом указал Тане на шторы. Будет неловко, если нашу «беседу» заметят из противоположного дома. В центре гостиной стоял причудливо изогнутый диванчик, вышедший из-под руки какого-нибудь модного дизайнера. Оглядевшись, я заметил ещё несколько подобных вещей, подобранных с большим вкусом, в том числе висевшую на стене картину работы Басквита. Огромный телевизор фирмы «Bang & Olufsen» довершал этот пейзаж, наводивший на печальные размышления. Жалованье, положенное лейтенанту французской контрразведки, составляло сто тысяч в год, не более. Минус плата за квартиру, минус одежда, а Жюли никогда не носила дешёвых вещей, минус прочие накладные расходы — остаток, на мой взгляд, равнялся нулю. Однако в реальности всё получалось наоборот, и остаток, судя по всему, превышал изначальную сумму раз в пятнадцать. Я никогда не интересовался содержимым чужих карманов, но в данном случае были все основания полагать, что Жюли зарабатывает на жизнь, торгуя скальпами своих коллег. А это уже нехорошо.

— Присаживайтесь, Жюли. — Стволом пистолета я указал ей на диванчик. — Я предвижу недолгий, но весьма утомительный для вас разговор. У вас есть диктофон?

Жюли молча кивнула в сторону двери, ведущей в соседнюю комнату, сделала шаг, словно собираясь направиться в ту сторону, но путь ей преградила Таня.

— Не стоит волноваться, дорогая, — девушка говорила очень вежливо, но тон был просто ледяным. — Я сама его принесу.

— Присаживайтесь, мадемуазель Броссар, — повторил я. Она молча повиновалась. За всё это время Жюли не произнесла ни одного слова. Странно, в отличие от Тани, её совсем не забавлял мой внешний вид. Моя напарница скрылась в соседней комнате, и, проводив её взглядом, я тихо сказал:

— Пока мы одни, Жюли, пара слов не для протокола. Вам известно, что произошло сегодня днём в отеле «Frantour»?

— Полиция задержала Аджима Гахи, — так же тихо ответила Жюли. — Они обнаружили несколько трупов… настоящая бойня. Я видела полицейскую сводку.

— Вы не поняли, — уточнил я. — Я спросил: вы знаете, что там произошло ?

Со страхом взглянув на меня, рыжеволосая девушка тут же опустила глаза.

— Да… — еле слышно ответила она.

— Очень хорошо. Значит, мне не нужно доказывать серьёзность своих намерений, — удовлетворённо заметил я.

Жюли нервно вздрогнула. Ещё бы, кому же хочется вот так, за здорово живёшь, лишиться уха. Для этого нужно быть гениальным художником и дальтоником одновременно. Это как минимум. В гостиную вернулась Таня. У неё в руке был небольшой диктофон.

— Кассета чистая, — доложила она. — Включать?

— Естественно, — улыбнулся я. — Добрый вечер, мадемуазель Броссар. Меня зовут Андре Дюпре. В присутствии мадам Дестремо я задам вам несколько вопросов. Вы не против? Говорите громче, пожалуйста.