Чувства замедленного действия - Виктор Снежко

– Василий! – остановил его голос Хафизы. – Подойди на минуту.

Продавщица, как всегда, была вежлива и обаятельна. Подолгу болтая с Косихиным, она тем самым выделяла его среди других милиционеров. Дважды угощала пивом, не взяв за это ни копейки.

– Почему вчера не зашел? – спросила она и капризно надула губы.

– Понимаешь, некогда было, – провожая взглядом проходящего мимо Лошкарева, ответил Косихин.

– Ты меня обманываешь, какие у тебя могут быть дела в командировке? Отдежурил – и в казарму, – обиженно проговорила она.

Косихин стал оправдываться, сочиняя небылицу.

– Костин замучил меня с дровами, баня и кухня их много жрет. Вчера полдня пилили и кололи.

– Не оправдывайся, не люблю, – снисходительно бросила Хафиза. – Может, тебе неприятно мое общество?

– Как ты могла такое подумать? Я женщин красивее тебя здесь не встречал.

Он не лукавил. Ему нравилась эта темноглазая горянка с пушистыми и густыми ресницами. Она призналась Василию, что не является чистокровной чеченкой. По материнской линии в ней текла грузинская кровь. Старейшины были против брака ее отца и матери, но молодые тогда настояли на своем.

– Что же мы через окно разговариваем? – всполошилась Хафиза, сделав вид, что поверила старшине. – Заходи.

Она сбросила с двери проволочный крючок. Косихин воровато оглянулся и юркнул внутрь киоска. Здесь, в крохотной каморке, в полтора квадратных метра, скрытый от любопытных глаз, он не раз пил халявное пиво.

«Раз приглашает, значит, я ей нужен. Может быть, даже нравлюсь», – подумал старшина, набрасывая крючок на дверь.

– Пиво будешь пить? – поинтересовалась Хафиза.

– Мне рассчитываться нечем, – ответил Василий.

– Какие у солдата могут быть деньги? – С пониманием сказала она и подала жестянку с пивом.

«Не мужик, а размазня, – в свою очередь, думала торговка, глядя, с какой жадностью Косихин вливает в себя дармовое угощение. – Ничего, я из этого теста вылеплю такой калач, какой мне надо».

– Вася, ты в электричестве соображаешь?

– Как все мужики, лампочку в патрон ввернуть смогу, – пошутил довольный Косихин. – А что случилось?

– Неловко мне к тебе обращаться, но дома у меня что-то с выключателем стряслось. Десять раз нужно щелкнуть, чтобы лампочка загорелась. Сама в него лезть боюсь – током может ударить. Ты не посмотришь?

– Почему не помочь одинокой женщине? – согласился Василий.

– Прошу тебя – выручи, Вася. Поможешь моей беде, угощу хорошим коньячком, не пожалеешь. – Тон ее был ласковым и многообещающим.

– А что, в поселке мужчин не стало?

– Где они, мужчины? – пригорюнилась Хафиза. – Все хорошие – на этой проклятой войне, бабам хоть петлю на шею. Мой-то еще до войны погиб в автомобильной аварии, пятый год без мужика маюсь. Я ведь тоже живой человек. Там, в России, у вас это просто делается, а здесь мы живем по шариатским законам. Да и в поселке остались одни ущербные, ни на что не годятся. Ты извини, что я вот так, напрямую. Наболело…

Печально глядя на Косихина широко распахнутыми глазами, она приложила ладонь к груди.

«… и зачесалось между ног», – мысленно закончил Косихин, а вслух произнес:

– Ладно, Хафиза, разберусь я с твоим выключателем. Отвертка и изолента найдутся?

Она кивнула в ответ. Договорившись, что он подойдет к ней домой к десяти часам вечера, Косихин украдкой выскользнул из киоска.

Ему льстило, что Хафиза обратилась за помощью именно к нему, а не к зануде Костину или шустрому, как сперматозоид, Белякову. От него не убудет, если он одну ночь прокувыркается с Хафизой, коль она сама того хочет. Сумеет ее ублажить – до конца командировки халявное пиво обеспечено, а может, и еще что…