Месть смотрящего - Евгений Сухов

Цель близка Сержант вышел на улицу. Зайдя в небольшой сквер, присел на скамейку, положил кейс на колени и, развернув факс, прочитал короткий английский текст:

«Дорогой Виктор!

Надеюсь, у тебя все хорошо. В твое отсутствие со мной связался наш общий друг и просил напомнить тебе о сотрудничестве в Санкт-Петербурге. Там тебя ждут и надеются, что ты сможешь помочь им своей консультацией. Ты уже занимался аналогичным вопросом.

Будешь в Европе – попробуй связаться с Гербертом. Он сейчас в Австрии, кажется, в Зальцбурге.

Всех благ,

Джон».

Сержант не ошибся: это был вызов от Егеря – единственного, кто знал, где его искать. Ему предлагался заказ за очень крупное вознаграждение. И самое удивительное, что работа предстояла здесь, в Санкт-Петербурге. Степан Юрьев усмехнулся: забавно, ему предлагают, не отходя от кассы, нарубить капусты.

Эти деньги были бы, конечно, сейчас очень кстати – учитывая его планы, на осуществление которых может уйти месяца два. Неясно только, чей это заказ. Точные координаты, судя по ссылке на Герберта, придут завтра в зашифрованном тексте. Впрочем, он почти не сомневался, что заказ поступил от Шрама. Поскольку в письме ясно говорилось о том, что аналогичные заказы в Питере уже были. И кто, как не Шрам, стал бы обращаться именно к Сержанту. Забавная ситуация: приехал мочить Шрама, а он и бабки обещает…

Ну что ж, пришло время решительных действий.

* * *

Сержант добрался до дачи Шрама к вечеру. Он приехал на своем неприметном желтом «жигуленке»-«пятерке», купленном им два дня назад. «Жигули» для него купил давний знакомый Ванька, который за солидное вознаграждение – Сержант в таких делах не любил мелочиться – помогал ему приобретать необходимый «инвентарь» на время его пребывания в Питере: подержанные тачки, краденые ксивы, оружие – словом, все, что могло понадобиться.

Вот и сейчас Сержант отвалил ему три штуки баксов и приказал добыть надежную тачку, зарегистрированную в ГАИ как полагается, выправить доверенность на имя Виктора Синцова – и чтобы бегала резво.

По объяснениям Хитри, дача у Шрама располагалась неблизко.

Сначала Юрьев поехал следом за рейсовым автобусом до Мишкина. А от села свернул на грунтовку. Далее предстояло проехать как минимум километров пять.

«Жигуленок» весело мчался по грунтовке, отбрасывая в стороны случайные камешки и комки глины. Сержант снял темные очки и сдвинул шляпу на затылок. Накладные усики щекотали кожу под носом. Он решил было содрать их, но передумал: мало ли что может произойти.

Проехав километра четыре, свернул на лесную дорогу. И вовремя: скоро до его слуха донесся рев автомобильного мотора. Он всмотрелся. Мимо промчался серебристый «Лексус» с затемненными стеклами. Дождавшись, когда внедорожник скроется за поворотом впереди, Сержант выехал обратно на грунтовку. Интуитивно он понял, что цель близка.

* * *

Даже прочитав страшную заметку в «Московском комсомольце» под аршинным заголовком, Светлана не поверила в гибель мужа. Глубоко в душе у нее теплилась слабая надежда, что это – ошибка. Или сознательный обман. Возможно, что чей-то коварный умысел. Чья-то хитроумная игра.

И она продолжала надеяться, что Владик жив.

Владислав был смыслом ее жизни. Он – и его сын. Света не боялась за себя. Если бы потребовалось, то она могла все снести – любые унижения, угрозы, насилие. Ей важно было спасти сына и спасти мужа. Даже тогда, во время неудачной и так глупо сорвавшейся попытки побега, она совершенно не думала о себе.

Ведь все то время, что они с Олежкой пробыли на этой страшной даче, ее ни о чем не спрашивали, ничего от нее не требовали, но продолжали держать под строжайшим надзором. Понятно, что их держали как заложников – на всякий случай, чтобы в удобный момент сделать предметом торга, шантажа или обмана. Она ведь и решила сбежать отсюда, чтобы у них больше не было крючка, на который они рассчитывали поймать Владика.

Но странно: даже после известия о его гибели их все равно не трогали. Почему? Значит, Владик все-таки жив.

Однако тревога всколыхнулась с новой силой. Поводом для того был утренний разговор Батона со Шрамом. Когда ее вывели в ванную, y Батона вдруг запиликал сотовый телефон в кармане. Он поспешно затолкнул узницу внутрь, закрыл дверь и гаркнул:

– Алло!

Она стояла под дверью ни жива ни мертва, прислушиваясь к тихому голосу Батона. Батон был мужик глуповатый, если не сказать тупой, поэтому он лепил все открытым текстом: – …Ну да, Шрам, сидят как мышки, тихо… Живы-здоровы. Малец в подсобке рядом, баба в той же. Ну да ты че? Нет, вроде не догадывается. Когда? Завтра к вечеру? А мы-то с мужиками куда?.. Так, сам-то управишься? Ну ладно… Хорошо, сегодня соберем манатки… Ага. Ну, все.

Светлана включила воду на полную мощь. Она словно старалась заглушить свои тревожные мысли. Что-то случилось. Что-то явно произошло. Иначе не стал бы этот самый Шрам звонить Батону и справляться о них. С чего бы это? Пять месяцев почти не интересовался, а тут вдруг такая активность.

Светлана постучала в дверь. Батон вывел ее из ванной и молча повел по коридорчику. Она впервые за все время решилась заговорить со своим тюремщиком. У двери в комнату повернулась к Батону и спросила подчеркнуто дружелюбно:

– Ну, не решили, что с нами делать дальше? Скоро полгода, как мы тут.

Наглый Батон вопреки своему обыкновению на этот раз не стал ей грубить, а взглянул на нее как-то даже озадаченно и процедил сквозь зубы:

– Сегодня, кажись, дембель дадут – нам всем. А вас… – Он осекся. – Шеф решит, что с вами делать.

По его неуверенному тону она вдруг поняла, что «шеф» уже все решил. И звонил Батону, чтобы сообщить о своем решении. Стало вдруг ясно, что раз охранники сегодня будут «собирать манатки», значит, срок их заключения на этой проклятой даче подошел к концу.

Светлане стало страшно.