Сверх - Виталий Сергеевич Останин

В общем, понятно стало, почему Боширов так хотел мне всучить должность комвзвода.

Мои сто восемьдесят сантиметров, спортивная фигура и дружелюбное начало беседы сыграли в плюс. Никто не кинулся втаптывать меня в пол, демонстрируя место в пищевой цепи. Начали с разговоров, то есть с эмоционального прогиба.

— Ты чего дерзкий такой? — прогудел Абрамов. — Вошел в чужой дом, давай сразу грубить.

— Знаешь, что мы с такими делаем? — подключился второй зам Бегуна, Кабанов.

— Нет. — честно ответил я. — Не просветишь, здоровяк?

Одинцов пока молчал, отдавая инициативу своим подручным. Пахомов тоже не лез, он свою роль выполнил, и теперь ждал развития событий. Один только Белоусов, тот самый энергет, едва заметно усмехнулся. Как мне показалось, довольно. Кажется, компания, к которой он примкнул, ему не слишком нравилась. Но он понимал, что других вариантов попросту нет, и помалкивал. При этом тихо радовался, когда кто-то давал альфачам отпор.

— Могу показать.

Абрамов прямо на глазах стал обрастать густой коричневой шерстью. Его руки удлинились, ладони превратились в лапы, а вместо пальцев показались острые, загнутые вовнутрь когти.

— Ну, так я тоже могу.

Не дожидаясь окончательного перехода морфа в боевую форму, я вытянул правую руку, превращая кулак на ней в увесистую дубинку. Таким, если по голове прилетит, мало не покажется. Может и череп треснуть, хотя, скорее, шейные позвонки не выдержат. Именно так это и произошло с одним из помощников Корейца на заброшенной автобазе.

— Огонек! — лениво процедил Бегун.

Подросток, стоящий позади всех, скривился — не нравилось ему это прозвище. Но послушно воспламенил кисти рук и сделал шаг вперед.

— А не боитесь сжечь тут все, ребятки? — поинтересовался я. — Или закончим писюнами мерится и я пойду устраиваться на своем месте?

Нет, я знал, что это предложение никто всерьез не воспримет. Но озвучить его я был просто обязан. Просто, чтобы совесть потом была чиста.

Сказать по правде, схватки со всей пятеркой я не слишком опасался. Да, количество имеет свойство переходить в качество, и пятеро низкоранговых бойцов вполне способны завалить одного высокорангового. Но… Тут больше психологический аспект. Они — мелкие уголовники, скорее даже, правонарушители. Трудные подростки, катившиеся по наклонной дорожке куда-то на дно общество, но выхватившие лотерейный билет, подаривший им сверхсилы.

А я — убийца. Не прямо хрестоматийный, который хладнокровный. Но отнятие чужой жизни давно перестало быть для меня моральным барьером. Если понадобится, я это сделаю без колебаний и душевных терзаний. Причем, спокойно и без криков ярости. Просто потому, что так в текущих обстоятельствах, надо.

Они — нет. За кем-то из этой пятерки вполне могут быть трупы. Но, уверен, своих скелетов они создавали в состоянии аффекта, а не потому, что так решили.

— Ты пойдешь, когда я разрешу. — произнес Одинцов. — Ты, Глебов, должен понять, как тут все устроенно.

И этой фразой лидер альфачей провел черту. Не будет никаких разговоров. Все закончится так, как хочет он. Новенький станет очередной послушной единицей в личном войске Родиона. Или отправится в санчасть. В лучшем случае.

Так что я не стал дослушивать, какие правила общежития устроили эти молодые отморозки в отдельном расположении для сверхов. Рванул вперед и врезался в группу людей, сбивая их, как шар в боулинге — кегли.

До скорости настоящего Бегуна я не дотягивал даже близко. Но мышцы ног, получившие приказ на перестройку, все же могли дать достаточно резкий рывок, от которого обычному человеку увернуться было очень сложно. Практически невозможно, я бы сказал.

Так и вышло. Кабан с Абрамом отлетели к стенам, Огонька я лишь слегка толкнул в сторону, не желая калечить человека, который мог бы стать мне союзником в будущем, А вот Рыжему — не люблю допелей! — отвесил смачного леща, от которого бедолага свалился и, кажется, вырубился.

Только Бегун остался на ногах. Он неуловимо, размазываясь в воздухе, сместился в сторону, и сразу же попытался контратаковать. Я не стал уворачиваться, кинув все силы в наращивание кожных покровов, как мне показал профессор Вавилов. В результате Родион нанес мне сразу же четыре удара по корпусу. Когда же появился, одна рука у него свисала — кулак был сломан.

— Ты бы поосторожнее, парень. — посоветовал я ему с усмешкой. — Понимаю, у тебя регенерация неплохая, но все же поберегся бы.

— Да я тебя! — выкрикнул он, и снова размазался в воздухе.

Ожидая примерно такой реакции, я присел на одно колено, вжал голову в плечи, и позволил Бегуну провести еще одну серию ударов. А когда он вывалился из своей "невидимости", тряся вторым разбитым кулаком, поднялся.

— На каждую быструю задницу… — сообщил я ему народную мудрость. — Прекращал бы ты это, Родион. Я ведь так целый вечер могу.

У меня не было цели всех побить и утвердить свою власть над этой располагой. Мне просто нужны были приемлемые условия для жизни в ближайшие полгода. И все вполне могло бы получиться, если бы несчастный придурок Одинцов, не решил пойти до конца.

Проблема таких вот лидеров — нужно постоянно доказывать свою силу. Каждое поражение — разрушение репутации. Особенно, если последняя построена на банальном притеснении более слабых.

А "взлетка", между тем, заполнилась зрителями. Все, не участвующие в драке сверхи, высыпали на середину расположения, и внимательно наблюдали, чем закончится столкновение новичка и группы, которая держала тут флаг.

Сломанные кости в руках Бегуна срослись очень быстро. Наверняка, регенерация у него была не меньше шестерки-семерки. Но нападать так же глупо, как делал раньше, он не стал. Вместо этого принялся кружить, давая своим подручным подняться с пола, и вступить в схватку.

Абрамов кинулся на меня снизу, на лету превращаясь во что-то из семейство кошачьих — то ли пуму, то ли пантеру. Я сумел поймать его в прыжке, позволив челюстям впиться в предплечье, а другой рукой треснул между глаз.

Метод борьбы с дикими собаками оправдал себя и здесь. Получив по кумполу, оборотень поплыл — еще бы, черепушка-то как раз между молотом и наковальней оказалась. Я стряхнул его с окровавленной руки — прокусил, паскудник, все же толстенную кожу! Тут же обернулся к его однояйцевому близнецу — Кабанову.

Тот к этому времени подрос, покрылся мышцами, а кожа, почему-то, приобрела мертвенно-бледный оттенок. Налетев на меня слева, он обрушил целую серию ударов. Беспорядочных, но сильных и быстрых.

От большей части я увернулся, но тут подключился и Одинцов. Видя,