Троянский конь - Иван Сербин

— Да в общагу небось текстильную ездили, — усмехнулся Володя Паничев.

— А чего, нельзя, что ли? — весело осклабился Лемехов. — У меня там невеста, вот и заглянули на огонек.

— Ты, Антон, лохов на эту байду про невесту разводить будешь, — серьезно ответила Катя. — Вон Гукину рассказывай, когда на ковер вызовет. А я на такое фуфло давно не ведусь. Ей хоть восемнадцать-то исполнилось, твоей невесте?

— Обижаешь, мать, — надул губы Лемех. — Я с малолетками не того… не якшаюсь. Больной, что ль, самому себе срок на шею вешать.

— Смотри, — погрозила пальцем Катя. — Статью намотаю, не посмотрю, что коллега.

— Вот и доверяй тебе после этого… — «опечалился» Лемехов.

— Антон, насчет малолеток я серьезно. Не дай бог, узнаю что-нибудь такое!

— Да ладно, Кать. За кого ты меня принимаешь-то? Я же не какой-нибудь этот… бык отмороженный.

— Стояли, болтали с девчонками, тут как раз солдатня эта подкатила откуда ни возьмись, — поддакнул Панкратов. — Мы им вежливо так: ребята, мол, а вам в часть отвалить не пора? По отбою, на горшочки? Как, мол, отцы-командиры на ваш поздний загул посмотрят?

— Но вежливо, заметь, мать, — вставил реплику Лемехов. — В предельно корректной форме обратились, чтобы не пятнать офицерский мундир. А эти сопляки в драку… Пришлось поучить детишек уму-разуму. Одному-другому в голову накатили, остальные сами полегли.

— А уж дальше орлы из ППС подоспели, — закончил Панкратов. — Проехались в отделение, как водится. То-се…

— Так это вы, что ли, в сводку попали? — удивилась Катя. — Драка у общежития?

— Не, ты не беспокойся, там все чисто, — поспешил успокоить ее Лемехов. — Ребята пообещали фамилии в сводку не вносить.

— Ваше счастье, — кивнула Катя. — А то оба имели бы такие неприятности — мало бы не показалось. Степаныч с вас по три шкуры спустил бы.

— Не внесли же, — беспечно отмахнулся Лемехов. — Так чего шум поднимать? Нормально, мать. Все хорошо, что хорошо кончается.

— Угу, — скептически кивнула Катя. — В следующий раз лучше ноги сделайте. И так по городу слухи ходят… — Она повернулась к Паничеву и Кузенко. — Ребята, никто из вас не в курсе, что вчера в городе Козельцев светился?

— Козельцев? Владимир Андреевич? — насторожился Панкратов. — Откуда сведения?

— Логин только что рассказал. А ему люди из ГИБДД доложили.

— Ну, пойдут неприятности теперь, — пробормотал Лемехов.

— С чего ты взял? — повернулась к нему Катя.

— Да коллеги столичные рассказывали. Тот еще урюк… Срок на нем бесконечный висит. Только прикрывают его люди серьезные, нам до него не дотянуться. А я бы его посадил. С удовольствием.

— А чего он у нас-то делал? — поскреб в затылке Панкратов. — В управу он, я так понял, не заходил. Интересов у него здесь никаких… Не Пал Ильича же он проверять приезжал?

— Так… — Катя достала из сумочки сигареты, присела на подоконник. — Давайте, орлы, колитесь, никто ничего не утаил? Никакой важной информации за последние десять дней не проходило?

— Да нет, — озадачился Лемехов. — Если что вспомню, сразу скажу.

— Пан? — Катя повернулась к Паничеву. — Как у тебя?

— У меня тоже ничего выдающегося, — наморщил лоб Володя.

— Ну да, — поддержал его Кузенко.

— Вообще-то… — задумчиво, врастяжку, произнес Гриша Панкратов, — есть у меня одна информашка… Не думаю, правда, что наше правительство заинтересовалось бы такой мелочью, но… черт его знает. Может, и в самом деле? Опять же вы все наверняка уже слышали…

— Да говори, не томи, — возмутился Лемехов. — Во дает! У него информация, из-за которой к нам правительственная шишка ломится, как козел в ворота, а он молчит!

— Ребят, — Панкратов выглядел крайне серьезным, — только это не должно пойти дальше порога. Знаем мы пятеро — больше никто. И даже начальству не докладываем. Иначе может пострадать очень хороший человек. Идет?

— Там посмотрим, — жестко ответила Катя. — Смотря что за информация. Выкладывай.

— Короче, вчера вечером, — Панкратов наклонился к столу, понижая голос, — один парень сказал мне, что перетрахал правую половину города и теперь взял обязательство перетрахать левую, затратив на это вдвое меньше времени. Как думаете, правительство не поэтому сюда десант высадило?

Лемехов ошарашенно уставился на приятеля. А тот улыбался до самых ушей. Катя тоже смотрела на Гришу. До нее не сразу дошел смысл сказанного. Первым сообразил Володя Паничев, а сообразив, заржал в голос. Улыбнулась Катя. Потом загоготал Женя Кузенко. И только Лемехов мрачно смотрел на Гришу.

— Чего? — спросил тот.

— Я не понял. Это ты про меня, что ль?

— Нет, блин, — засмеялся Панкратов. — Про папу римского!

Лемехов подумал секунду, затем пожал плечами, сказал безразлично:

— Ну и дурак тогда. — Чем вызвал новый приступ смеха у всех присутствующих. — Смейтесь, смейтесь. Особенно ты, Гришаня. Я тоже над вами посмеюсь. Придет время, — добавил Лемехов для Володи и Жени.

— Все, закончили веселье, — оборвала Катя.

— Давно пора, — буркнул Лемехов.

— Так что, информации ни у кого нет?

— Мать, — развел руками Женя Кузенко, — если бы она была, ты бы о ней знала, клянусь.

Катя повернулась и посмотрела в окно. Мэра на пороге управы уже не было.

— Ладно. Завтра посмотрим, — задумчиво произнесла она. — Что у нас на сегодня?

— Бригада Смольного Крохе стрелку забила, — потер ладони Лемехов. — Вроде по поводу старых точек.

— Во сколько, где? — мгновенно напряглась Катя.

— В пять вечера, на втором километре. Стоянка там есть для большегрузов, у мотеля «Дальний путь». Вот на ней.

— Понятно, — кивнула Катя. — Думаешь, может стрельба случиться?

— Думаю. Слушок такой по городу пошел, что «смольновцы» на войну реально настроились. Не пойму, с чего только, — развел руками Лемехов. — Вообще-то они добазарились без стволов приехать и вопрос мирно тереть, но мне один кекс шепнул по секрету, мол, «смольновцы» кое-что прихватят.

— Кроха, понятное дело, тоже заявится с арсеналом, — утвердительно кивнула Катя.

— Ну, ему-то жить еще не надоело, — согласился Панкратов. — Вот мы бы их там всех разом дружненько и упаковали бы. Всем спокойнее было бы. Пусть в камере отношения выясняют.

— А твой источник надежный? — поинтересовалась у Лемехова Катя.

— Надежнее не бывает, — ухмыльнулся тот.

— Тогда будем работать, — вздохнула Катя. Откровенно говоря, не любила она, когда в городе начинался «пороховой бардак». — Вязать, оформлять, сажать.