Последняя охота - Михаил Серегин

– «Пивцом поразмяться»! Болельщик! А кто стащил сержанта с лошади и швырнул им в рабочую камеру оператора с телевидения?

Амбалы из «Конунга» хмыкнули. Фокин, чувствуя их безмолвную поддержку, с невинным видом пожал плечами.

– Это надо же – кинуть мусором в камеру! – продолжал разоряться г-н Липский. – Причем не каким-нибудь там мусором, типа кульком из-под семечек, пакетиком из-под чипсов или орешков к пиву, а самым что ни на есть натуральным мусором – в погонах, форме и фуражке!

– Зато Афанасий может похвастаться тем, что он первый из жителей города кинул мусора в камеру, а не мусора кинули в камеру его, – негромко отметил Свиридов, и его слова покрыл общий гогот.

– Смотри, Фокин, дождешься ты у меня! – Под аккомпанемент этого смеха Анатолий Павлович погрозил пальцем и отвернулся, а когда развеселившиеся сотрудники «Конунга» утихомирились, Липский, не глядя на Афанасия, подтвердил свое распоряжение минутной давности:

– Поедешь со Свиридовым. Больше не пей. Когда все выполните, выпей хоть два литра, а до того – ни-ни! Понятно тебе, Афанасий?

– Понятно, – пробурчал Фокин, злобно глядя в пол.

– Вот и чудно. Пойдут к Рублеву Свиридов и Фокин, остальные пусть сидят в машине. Свиридов – наверх, к Роману Ильичу, а ты, Фокин, постоишь с Самсоном и Кругловым на входе. Заговоришь им зубы, пока все не кончится. Все вам ясно, ребята?

– Куда уж яснее, Анатолий Палыч, – невесело сказал Влад. – Все усекли.

– Вот сволочь, – сказал Фокин, когда он и Свиридов вышли из «Конунга», – пидор косоглазый. Диктует нам, как лохам залетным.

– А мы для него такими и являемся, – процедил Свиридов.

– Да я таких, как он, на х… вертел еще лет пятнадцать назад! – грубо выговорил Афанасий Сергеич. – Дятел! Не знает, с кем дело имеет!

Свиридов грустно посмотрел на Фокина и сказал:

– Да знает. Знает. С убийцами он дело имеет. Сколько волка ни корми, а он… Вот и мы с тобой такие же, Афоня, волки. Никак не умолкнет в нас музыка «Капеллы», как говорил полковник Платонов, царство ему небесное.

* * *

Интернет-кафе «Юниверс», к которому его директор Роман Ильич Рублев скромно приставил две первые буквы собственной фамилии, которые по счастливому совпадению представляли в виртуальном мире Россию (RU), находилось в глубине обширного парка. Правда, последние четыре буквы счастливой сетевой фамилии RUблев характеризовали заведение Романа Ильича не с самой лучшей стороны («…блев»).

Недоброжелатели именовали модное заведение Рублева именно так.

Возле «Юниверса-РУ» лепилось несколько летних кафе, всегда до отказа забитых посетителями, благо заведение Романа Ильича с некоторых пор весьма привлекало владельцев более мелких досуговых точек. Подобно тому, как к огромной акуле со всех сторон пристраиваются паразитические рыбы-прилипалы и рыбы-лоцманы.

Рублев успел стать именно такой привлекательной для существенно более мелких рыбешек акулой, несмотря на то что его заведение существовало относительно недолго – даже меньше года. Роман Ильич умел наладить работу крупного досугового центра, дающего к тому же доступ в абсолютно неограниченный виртуальный мир. Наверно, именно поэтому для желающих побродить в Интернете с особо острыми ощущениями клиентов имелся не предусмотренный в официальном ассортименте бонус-набор, включающий в себя психоделики средней степени нахлобучиваемости.

Невдалеке от центрального входа в «Юниверс» остановился красный «Фольксваген», из которого вышел Владимир Свиридов, а за ним – на некотором расстоянии – следовала громадная фигура Фокина.

Они прошли мимо освещенного ярким неестественным светом летнего кафе, мелькнув, как привидения, в скрещивающихся дымных лучах светового шоу, а потом окунулись в прохладное полутемное пространство за дверью из толстого волнистого стекла, непроницаемого для пуль и сцеживающего бушующие там, снаружи, волны света и звука до невнятного бормотания и мягкого, ласкающего взгляд полумрака.

– Здорово, братан, – небрежно бросил стоящему на входе охраннику Свиридов и прошел дальше, а Афанасий остановился и, положив руку на плечо дюжего секьюрити, сказал:

– Ну че, как жизнь, Самсон?

– Да ниче. А он куда, этот, как его, Спиридонов, что ли? К шефу?

– Кто?

– Ну он… Спири-до-нов?

– А, Свиридов? К шефу, – сгустив голос до негромкого проникновенного баритона, особую задушевность которому придавали выпитые только что сто граммов отличнейшего коньяку, ответил Афанасий. – Ненадолго.

Тем временем Влад поднялся на второй этаж и вошел в приемную директора клуба.

Здесь сидел второй охранник, а с ним – секретарша, рубенсовская дамочка роскошных форм, чисто в восточном вкусе Романа Ильича, который наполовину был грузином.

Охранник, чья рука весомо возлежала на пухлом колене секретарши и порывалась проникнуть выше, вскинул глаза на Влада и произнес:

– А, Владимир Антоныч, что ли? К боссу? Так он того… занят.

– Занят? Случайно не тем же, чем и ты, Круглов? – сухо спросил Владимир.

– Не-е-ет! – засмеялся тот. – Он в компе роется. Попозже, попозже зайди. Телку хочешь?

– Эту, что ли? – спросил Влад, вынимая пистолет с навинченным на него глушителем и дулом непринужденно указывая на секретаршу. – Не, я таких не люблю: толстовата будет. Мне нравятся в духе моей Наташки, стройные.

Челюсть секретарши отвалилась от ужаса, но не потому, что на нее так сильно подействовали слова Влада, а по той простой причине, что дуло пистолета оказалось в метре от ее личика.

– Э-э, Володя, – сказал Круглов, предостерегающе поднимая руку, – ты это, не крути пушкой-то. Еще выстрелит ненароком.

– Вот этого-то я и боялся, – сказал Свиридов, переводя пистолет на Круглова и дважды нажимая на курок.

Два негромких хлопка, словно звуки открытой пары шампанского, легонько погладили стены приемной и угасли, растворившись в прохладном комнатном воздухе, как крем жирными мазками входит в ухоженную кожу.

– Э-э… а…

Секретарша разодрала рот в диком вопле, но он оказался беззвучным, потому что в следующее мгновение между ее потемневших обессмыслившихся глаз возникло маленькое черное отверстие от пули и распустилось кровавым огненным цветком.

Секретарша, к несчастью для себя не входившая в категорию женщин, предпочитаемых Владом Свиридовым, рухнула на пол вслед за охранником – с точно таким же идеально круглым, отстоящим на абсолютно равном расстоянии от обоих глаз отверстием во лбу.

– Несерьезно все это, – тихо пробормотал Влад и, перешагнув через трупы только что застреленных им людей, открыл дверь в директорский кабинет.

Роман Ильич, полноватый лысеющий мужчина в белой рубашке, сидел перед ноутбуком и даже не поднял на Свиридова глаз, только сказал хорошо поставленным звучным голосом, в котором внятно слышалось раздражение: