Тени в раю - Сергей Зверев

Он согласно кивнул, сказав:

– Терять все равно больше нечего – я полностью доверяюсь вам. Где свидетель?

Вместо ответа я неопределенно махнул рукой в сторону застывшей машины. Кораблев непонимающе уставился на меня.

Пришлось дать пояснения.

– Свидетельница в машине. Пусть Андрей, – я указал на застывшего в отдалении телохранителя, – загонит тачку в подземный гараж, а оттуда введет свидетельницу в дом. Но больше никто не должен о ней знать – только я, вы и ваш охранник.

– Хорошо, – устало отозвался Анатолий Иванович и повторил мои слова охраннику, но уже в форме приказа.

Я передал ключи, подошел к боковой дверце и зашептал:

– Настя, тебя сейчас спрячут. Доверяй этим людям как мне и ничего не бойся. Единственное неудобство заключается в том, что тебе придется пару дней пересидеть вдали от аплодирующей публики. И никаких контактов, никаких и ни с кем, поняла? Мобилу отдай…

– Поняла, – отозвалась девушка сдавленным голосом и протянула мобильник. – Только ноги затекли, быстрее бы выбраться отсюда.

Меня слегка насмешила прозвучавшая фраза, и я ответил:

– Пусть лучше затекут ноги, чем отекут мозги.

Вернувшись к своей хибаре, я насторожился. Ведь я помнил: когда уходил, дверь была приоткрыта. Теперь же она была плотно заперта.

Постояв пару минут в задумчивой нерешительности, я все же осмелился войти. Но думаю, это слово не вполне точно передало мои действия: я не вошел, а влетел – резко пнув несчастную дверь, которая едва не слетела с петель, я ворвался в собственное жилище так, будто хотел себя же и ограбить.

Взгляд мгновенно различил сидящую на кухонном табурете мужскую фигуру, которая еще только оборачивалась на грохочущий звук.

В два прыжка преодолев трехметровое расстояние, я со всего маху влепил локтем по стриженому темени незнакомца.

Незваный гость мерзко засопел – будто собирался высморкаться мне на штаны – и тут же рухнул на пол.

Это был оперативник ялтинского угро Артур Прелясковский. Судя по всему, хук вырубил его всерьез и надолго.

Пришлось перевернуть его на живот и изо всех сил стукнуть по спине. Наконец кашель стал здоровым и обрел вполне сносную форму отрывочных слов:

– Кхе-кхе… как не стыдно, нападение на сотрудника при исполнении… – Посмотрев на меня вполне осмысленно, он поинтересовался: – А Зюзечкина ты так же зверски бил перед смертью?

Я зло ответил:

– Во-первых, Зюзечкина я не убивал, а если бы и сделал это, то при вскрытии обнаружилась бы лопнувшая печенка. Во-вторых, извиняться за случившееся я не собираюсь, потому что нормальные люди, перед тем как войти в чужое жилище, стучат; а уж коль им не открывают – они уходят. Правда, на милицию это, по-видимому, не распространяется. Каждое правило имеет свои исключения.

– В следующий раз буду действовать строго в соответствии с твоими инструкциями, – пообещал капитан и, поднимаясь, закончил: – Но смотри, Виталя, – в его устах мое уменьшительно-ласкательное имя звучало как-то неприлично, – держи свою задницу в кулаке, пока до нее не добрались мои ребята.

– А у вас там что, все педики?

Прелясковский буквально вскипел.

– Я тебя научу хорошим манерам, Виталя…

Дальше я не расслышал, потому что захлопнулась дверь.

А я, спокойно раздевшись, завалился на скрипнувшую кровать и мгновенно заснул…