Банкир - Петр Катериничев

— Нет, вы тогда были точно романтики… Сейчас в армию никого дубиной не загонишь!

— Тогда армия была другая. В особом фаворе были десантники. Туда я и устремился, и был уверен — попаду. Написал в личном деле, что у меня первый разряд по плаванию и боксу. Да и комсомольцы характеристику выдали мне вполне пристойную: шалопайство в студенческой среде было самым простительным грехом, а пьянство — как любимым развлечением руководителей всех рангов, так и любимым средством «порешать вопросы». В военкомате подумали внимательно и определили в ВМФ. На три годика.

— На корабль?

— Под Москву. Видно, папа все же постарался по наущению мамы. Вроде и за забором, и под боком. К тому же-я владел английским. И попал туда одним из немногих «малолеток» среди «вундеров».

— «Вундеры»?

— Это те, кто влетели в солдаты или матросы после институтов или универов, где не было военной кафедры. Год просидел на точке…

— Ракеты, что ли?

— Стратегическая радиоразведка. Потом… Потом — пошли в морской поход…

— По Подмосковью?

— По Средиземноморью. Большой десантный корабль, мы обеспечивали вроде как связь…

— Почему — вроде как?..

— Потому что — это я потом просчитал — под днищем этой «дуры», за шумом ее винтов, тихонечко так пилила к берегам дружественной нам Африки подлодка…

— Атомная?

— Думаю, дизельная. Что там транспортировали — не знаю, но вполне возможно, что и диверсантов.

— Морских?

— Или наземных… Вместе с оружием. Интересы державы были многообразны…

— Но ведь на это столько денег шло…

— Знаешь, милая барышня… Лучше расплачиваться деньгами, чем жизнями.

Мировая держава может чувствовать себя спокойно, если строит геополитику — то есть заботится о балансе интересов по всему миру…

— Это — империализм.

— Кто бы спорил.

— Сначала — свои интересы поддержать, потом — у чужих кусок оттяпать…

— Это и есть политика — другого пути нет. Иначе придется расплачиваться уже не деньгами, а кровью. Собственной кровью, на своей территории…

— Ну это-то я понимаю…

— Таков мир… Государства играют по тем же правилам, что и хищники в дикой природе…

— Таков мир… — грустно повторила девушка. — А знаешь, жаль, что он именно таков…

— Может быть. Но в другом я не жил.

— Знаешь, Сережа… А ведь смысл любой жизни в том и состоит, чтобы, несмотря на жестокость мира, сохранить в себе доброту… Сохранить душу…

Чтобы она была у твоих детей. Чтобы она была всегда. Может, в этом и состоит бессмертие?

— Бог знает.

— И далеко вы плавали?

— Что? — Я не сразу даже понял, о чем она.

— Ну, куда вы плавали на этом своем корабле?

— Плавает — дерьмо. А корабли — ходят.

— Ну, ходили.

— До Гибралтара, потом — вдоль побережья Африки. Там и произошел тот случай, что и переменил мою служебную карьеру, — со «слухача» — в «морского волчару»…

— А что случилось?

— Посреди Средиземного моря я кувыркнулся за борт!

— Упал?

— Ну вроде того. Короче, дурачились мы с одним пареньком — Бойко его фамилия, как сейчас помню, Сашка Бойко, на баке. Слово за слово, он как-то неловко меня толканул — а парапет там низенький, — и я за борт — бульк! Сашка растерялся, пытался круг спасательный оторвать, провозился минуту — да тот привайнован был намертво, без толку. Потом, как выяснилось, рванул к командиру докладывать…

А дело было ночью… Выныриваю, смотрю — этот плавучий ящик удаляется от меня медленно так, неспешно, сияя огнями палубных надстроек. И снизу, с воды, кажется совершенной громадиной… Ну я и сделал дурость — припустил за ним что есть сил кролем, хотя этот стиль и раньше терпеть не мог, и теперь не люблю…

— Догнал?

— Лена… Корабль идет медленно только в сравнении с торпедным катером или самой торпедой. А рядом с пловцом… Мне тогда почему-то название фильма вспомнилось: «…И корабль плывет». Сам фильм я и посейчас не видел… Хорошо, вовремя одумался… Чего силы тратить, думаю себе, сейчас Сашка доложится, стоп, машины, спустят ботик — и привет! Как бы не так… «…И корабль плывет…» Здоровый, как дом, он постепенно так удалялся… Вспоминались почему-то какие-то романы про пиратов, потерпевших кораблекрушение, оставшихся на плоту и кушающих друг друга по жребию… Потом пришла мысль об акулах, но не особенно страшная: акул я никогда в жизни не видел, так сказать, в «живой природе», да и в аквариуме тоже, а для человека — чего он не знает, того и нет.

Иначе жить было бы совсем невмоготу.

— Так что, корабль так тебя и бросил?

— Он меня не бросил — просто ушел.

— Как это — просто ушел?..

— Для того, чтобы это корыто стопорнуть, необходимо было распоряжение Главного штаба ВМФ, причем лично заместителя командующего. А у нас — как всегда: никто будить по такой мелочи адмирала не решился… Короче, судно скрылось, вокруг ночь средиземноморская, плескаюсь где-то посередке моря, где примерно нахожусь — без понятия малейшего, и курить хочется зверски, хоть плачь! Вот, думаю, попал… Потом… Потом решил — лучше плыть, чем на месте стоять, — вода в любом море-окияне ниже температуры человеческого тела, поэтому нужно двигаться. Иначе сведет тело: от страха, от усталости даже больше, чем от холода… И — рыбам на корм. А это — унизительно.

— И куда же ты поплыл? Извини, пошел?

— К Италии… Сориентировался по звездам — звезды в теплых морях крупные и близкие, — и на север. Знаешь, любопытно: представил себе карту еще школьную, почему-то по истории; раз на юге — Африка, на севере — Апеннинский и Балканский полуострова, где-то посередке Кипр с Критом маячат. И стало совсем не страшно: на карте-то море — маленькое! Вот так и греб часа два… брассом.

— Ну ты вообще-то…

— Вообще-то да… А часа через два меня яхта подобрала. Уже светало. По правде, мне казалось, что я в море полсуток болтаюсь, бояться ее начал…

— Ее?

— Ну да. Море — женщина. У нее и характер такой… Только это я потом узнал.

— А океан?

— Океан — мужчина. Суровый и красивый.

— Ты прямо поэт…

— Да нет… Просто… Если этого не знать — там не выживешь.

— А что за яхта тебя подобрала?

— Да чехи. Спортсмены не спортсмены — что-то вроде того. Вытащили, провели в каюту, дали кофе, сигарет… А у меня после первого глотка и двух затяжек так желудок свело, что… Но ребята вроде и не удивились: у них тазик в самый раз наготове был! Потом налили коньяку — вот он хорошо пошел, укутали в два пледа, еще рюмку, потом — уже кофе и сигареты. Короче, кайф.