Пастырь из спецназа - Михаил Серегин

Священник открыл глаза. Ему было на удивление хорошо. В душе поселился покой, тело отдохнуло, а разум был ясен и светел. Отец Василий поднялся, неторопливо умылся, попил компота из сухофруктов, оделся и вышел во двор.

Шел снег. Крупные, мягкие хлопья бережно опускались на серые утоптанные тротуары и обтаявшие за время последней оттепели газоны. Природа искренне радовалась великому христианскому празднику. Священник неторопливо двинулся вокруг храма, всей душой ощущая царившее вокруг благолепие… У стены мелькнула тень, и священник улыбнулся мелкой, пугливой мысли. Но у дверей в нижний храм он все-таки приостановился и внимательно огляделся по сторонам: забор, двор, дверь…

Уже в следующий миг отец Василий почувствовал, как зашевелились мелкие волоски на его шее и руках: дверь в нижний храм была распахнута настежь, и мягкие белые хлопья летели внутрь, устилая короткую лестницу.

– Господи, помилуй! – взмолился он, кинулся по ступенькам вниз и щелкнул недавно отремонтированным выключателем.

Внутри словно прошел Мамай! Иконы оказались безжалостно содраны со своих мест, оклады помяты, а стекла варварски разбиты. По стенам словно кто-то в неистовой злобе молотил гигантской кувалдой, а на полу тонкими меловыми линиями были выведены круги, пентаграммы и странные, зловещие символы и буквы!

Отец Василий стремительно развернулся, выскочил во двор и, пригнувшись к снегу, словно ищейка, помчался по свежему, отчетливо видному в лунном свете следу.

Он миновал целых два квартала, когда заметил вдали темную мужскую фигуру. Человек бежал, широко размахивая руками и легко перепрыгивая через гнилые бревна и когда-то брошенные строителями куски свай. Он определенно не знал, что за ним кто-то гонится, и даже не оглядывался. И тем не менее, несмотря на то что священник прибавил ходу, дистанция между ними продолжала увеличиваться. А когда вдоль дороги потянулись однообразные шанхайские бараки, человек просто исчез – словно растворился в воздухе. Некоторое время отец Василий еще пытался «взять след», но минут через пятнадцать, осознав бесплодность своих попыток, побрел назад. Плечо саднило, по груди текло что-то мокрое, и он понял, что швы, наложенные после нападения на него в храме, разошлись. Но заниматься собой было некогда, нужно было звонить в патриархию.

* * *

– Ничего не трогайте. Мы высылаем специалиста, – только и сказали в патриархии.

– Как я могу это не трогать?! – прорычал отец Василий. – Сегодня же Рождество!

– Не беспокойтесь, он успеет, – строго заверили его на том конце провода.

– Может, в милицию позвонить? – предложил священник. – Вдруг у них данные на этих сатанистов есть?

– Вы лучше поспешных выводов не делайте и до приезда нашего специалиста лучше ничего не предпринимайте, а просто подождите, – мягко, но настойчиво сказали отцу Василию и положили трубку.

Священник застонал и снова кинулся в нижний храм.

– Вам помочь?! – крикнула вслед все слышавшая Ольга.

– Нет, Олюшка! Тут ничем не поможешь… – отмахнулся отец Василий. – Ради бога, не выходи никуда!

В мгновение ока он снова оказался в нижнем храме и коснулся пентаграммы рукой. Меловая линия кое-где была стерта, словно богопреступник пытался уничтожить следы своего пребывания как раз в те секунды, когда священник столь неторопливо обходил территорию… Отец Василий еще раз осмотрел жуткие выбоины в штукатурке стен и помятые оклады и, схватившись за голову, выбежал наружу; он совершенно не представлял, как успеет устранить все это до того, как появятся прихожане.

Чтобы не разорваться от горя, он занялся подготовкой к празднику, но плечо болело слишком сильно, и он, осторожно сняв рясу, глянул на порез. Так и есть! Стянутая швами кожа полопалась, и теперь из-под нее обильно сочилась кровь. Священник вздохнул и понял, что к врачу идти все равно придется…

* * *

В приемном покое его встретил тот самый молодой хирург, что накладывал ему швы в прошлый раз. Он глянул на рану и застонал от неудовольствия:

– Я же говорил вам, батюшка: никакого бокса! Такие швы красивые были! А теперь вся моя работа насмарку! Вы чем вообще думаете? А, батюшка?!

Священник лишь виновато пожал плечами.

Он терпеливо дождался, когда хирург стянет вместе и сошьет края раны, со скорбным видом выслушал все, что сказал ему расстроенный врач, вернулся в храм, но мысли все равно были только об одном: что теперь делать. Конечно, некоторое время в нижний храм можно не спускаться. А если принесут крестить младенцев?! А их точно принесут! Он не знал, что делать.

Но спустя каких-то три часа после звонка в Москву, как раз в тот момент, когда хор запел «Честнейшую Херувим», в храмовых дверях возникла Ольга, а рядом с ней – высокий крупный бородатый мужчина.

«Он!» – понял отец Василий и удивился, до чего же быстро прислала патриархия своего специалиста. Мужчина деловито кивнул отцу Василию, спросил о чем-то Ольгу, и они вместе вышли во двор.

Только на кратчайшем перерыве священник сумел вырваться и бегом помчался в нижний храм. И Ольга, и посланец патриархии были еще здесь. Москвич, судя по всему, уже закончил осмотр места происшествия и прятал в карман компактную «мыльницу».

– Не беспокойтесь, ваше благословение, – даже не представившись, сразу сказал он.

– Как так не беспокоиться?! – оторопел отец Василий.

– Это не сатанисты, – покачал головой москвич. – Кстати, ко мне можете обращаться «отец Михаил»…

– А кто тогда? – растерялся отец Василий.

– Гляньте на пентаграмму, посмотрите, как она расположена по сторонам света и по отношению к двери, – предложил москвич. – Так ее никогда не располагали ни в Польше, ни в Словакии, не говоря уже о России… Это вообще не европейская традиция, и уж тем более не славянская.

– Американцы! – выдохнул священник.

– Да, возможно, Аргентина… – потер лоб москвич.

– Нет! Я хотел сказать, это все американцы сделали!

– Не понял? – вопросительно посмотел на него москвич.

– «Дети Духа Святого»! – с готовностью пояснил отец Василий. – Они здесь около недели назад завелись!

На какое-то мгновение на широкий, открытый лоб москвича набежала тень.

– Вряд ли это «Дети Духа», – покачал он головой. – Они этим не занимаются…

– А кто тогда? – Отец Василий не мог поверить, что его версия вот так с порога отметается.

– Главное, ответить на вопрос «зачем», – пояснил москвич. – А тогда и все остальное станет понятным. А здесь… вы знаете, у меня такое ощущение, что этот обряд вообще не имеет никакого отношения к духовной области; я бы все это скорее назвал интеллектуальным хулиганством. Человек определенно знал что делает, но никаких особых целей не преследовал.

Отец Василий вздохнул. Если честно, он и половины из сказанного не понял. Что значит «интеллектуальное хулиганство»? И как это он знал что делает, а целей не преследовал? Зачем тогда вообще сюда приходить?