Пастырь из спецназа - Михаил Серегин

– Эй ты! Долговязый! – прокричал кто-то знакомым скрипучим голосом.

Костолицый внимательно оглядел толпу. Он явно не относил себя к категории «долговязых», но понимать, что происходит среди зевак, был обязан.

– Да-да! Я тебе говорю! Чего вы там друг другу дрочите?! Давай по-настоящему сыграем!

Отец Василий вывернул голову. Прямо на пристани, раскачивая ногами, сидел тот самый мужик, от которого новогодней ночью они с Толяном отбили костолицего… его тогда назвали Маконей. «Вот, блин! – ругнулся священник. – Я точно помню эту кличку! Но откуда?»

– А-а! Старый знакомый! – откликнулся костолицый. – Подожди уж своей очереди, будь добр… А потом я и тебя на поле пущу…

– Не ссы, долговязый! Если ты мужик, давай, не выеживайся! Об че спорим, наши ваших надерут!

– А кто это «ваши»? – холодно поинтересовался костолицый.

– Да хоть кто! Лишь бы не строили из себя одуванчиков, как твои! Хочешь, прям щас команду наберу?

Это был вызов. Толпа замешкалась и замерла, вмиг забыв даже о пиве.

– Ловлю на слове, – спокойно принял вызов костолицый. – Наберешь команду за десять минут, будешь играть. А если не наберешь, тогда извини…

Отец Василий сглотнул. Более всего на свете ему захотелось скинуть рясу, выскочить на скользкое, слегка присыпанное снегом поле и показать этим мерзавцам, что такое настоящий футбол!

– Пацаны! – вскочил на ноги Маконя. – Кто со мной?!

Толпа зашумела.

– Давай, пацаны! – призвал Маконя. – Покажем этим святошам!

Отца Василия передернуло. Определение было не вполне уместное.

– Я с тобой, Маконя! – пьяненько крикнули из толпы. – Подожди меня, я с тобой!

Отец Василий с нарастающим интересом наблюдал за развитием событий. Маконя спрыгнул с причала на лед и начал продираться к полю, на ходу агитируя подвыпивших земляков составить ему компанию. Но народ откликаться не торопился. Так что, даже когда время почти вышло, возле Макони собралось всего-то шесть человек – не вполне трезвых и не самых спортивных. И в этот миг отец Василий вспомнил! Конечно же, он знал Маконю! Еще по школе…

Если быть точным, то Маконя учился не в его школе, а во второй. Даже до восьмого класса добрался с трудом. Но уже тогда, несмотря на юный возраст, Маконя успел прославиться как дерзкий и отважный хулиган, которого побаивались и некоторые прошедшие зону парни. Позже он тоже туда угодил…

– Блин, мужики! Вы че, блин?! – крикнул Маконя. – Че вы дрейфите?! Давай, выходи! Сделаем этих козлов!

Толпа хмуро молчала, а кое-кто из парней даже подался назад, как бы ненароком прячась за плечи своих подруг. Буйный Маконин характер был хорошо известен. А к краю поля уже подходил торжествующий костолицый.

– У тебя полторы минуты осталось! – весело предупредил он.

И тогда священник, не отдавая себе отчет в том, что делает, продрался вперед и начал стаскивать рясу.

– Я с тобой, Маконя, – только и сказал он. – Если что, меньшим составом сыграем.

– Ты?! – выпучил глаза Маконя. Он явно узнал в одетом в подрясник, обросшем бородой мужике того, кто не так давно опозорил его перед корешами, поставив на четыре точки.

– Давай, Шатун! Давай, Мишаня! – заорали из толпы, и Маконя затряс головой.

– Шатун?! Ты – тот самый Шатун?!

История про бывшего местного хулигана, ставшего сначала спецназовцем, а потом вернувшегося домой в рясе, давно уже числилась в городских легендах.

– А то… – усмехнулся отец Василий. – В храм божий надо ходить, Маконя, тогда бы знал… – сказал он, боковым зрением отметив, как потянулись вслед за ним в сторону поля еще несколько мужских фигур.

* * *

Команда у них подобралась «Прощай, маманя!». Были здесь и спившийся вконец бывший тренер футбольной команды местной птицефабрики, и какой-то очкарик в хорошем спортивном костюме, и два вьюноша – почти подростки… Но народ отреагировал на дерзкий вызов сектантам очень хорошо: забурлил, закипел и побежал за водкой…

Костолицый явно не ожидал, что Маконе что-то удастся, и начал ссылаться на то, что поначалу следует довести до конца уже начатую игру, но толпа жаждала зрелищ, а только лобовое столкновение сборной команды Макони с командой костолицего такое зрелище гарантировало.

– Давай, долговязый, не дрейфь! – орали местные парни, и костолицый нехотя подчинился.

Диакон Алексий прибрал рясу отца Василия и теперь держал ее в руках, но все равно священника опознали в первые же мгновения, и люди подтянулись к полю почти вплотную, составив живую изгородь из темных копошащихся тел.

Костолицый чувствовал себя достаточно уверенно. По крайней мере в руках себя держал – уж это отец Василий видел. Главный сектант быстро составил из двух своих команд сборную и решительно повел ее на приветствие.

– Сделайте их, мужики! – заорал кто-то из толпы.

– Поставьте их в позицию! – тут же поддержали крикуна. – Давай, Маконя! Сделай их! Давай, Шатун, покажи им, где раки зимуют!

Отец Василий усмехнулся. Что-что, а патриотизм всегда шел православной церкви на пользу – это срабатывало во все времена!

– Ну что, Маконя, – повернулся он к заматерелому хулигану. – Покажем гостям, как надо играть?

– А то! – зло сплюнул в сторону Маконя.

* * *

Игра не заладилась с первых же минут. Маконя орал на свою команду, толкался, получал от бледного, испуганного таким поворотом событий судьи предупреждения и от этого еще более свирепел и еще хуже играл. Отец Василий, напротив, из кожи вон не лез, а терпеливо пытался сыграться с теми, кто в отличие от Макони рассудка не потерял.

Его сразу порадовал спившийся, но сегодня еще вполне адекватный бывший тренер футбольной команды местной птицефабрики. Играл грамотно, не суетился, хотя и бегать уже по-настоящему не мог – быстро уставал… Неплохо показали себя и юнцы, великолепно прорывающиеся к воротам противника и послушно отдававшие мяч, когда скажут. Но игра все равно не шла: Маконя портил все.

– Куда?! – орал он. – Мне отдай, мне!!! – Но, получив мяч, бездарно его терял и от этого совершенно выходил из себя. – Я тебе что говорил, гнида?! Мне надо было отдавать! А ты куда пасанул, козел?!!

И, подчиняясь этому разрушительному настроению, толпа заводилась все сильнее, и наступил момент, когда на поле полетели тяжелые пивные бутылки, а подначенный дружками Маконя сцепился с судьей.

Священник кинулся их разнимать, но тут же понял: поздно! Люди, как остервенелые, выбежали на поле и включились в драку с подоспевшими на помощь судье и своим единоверцам сектантами. В считанные секунды пространство вокруг наполнилось хрустом, а на льду появились первые кровавые кляксы.

Священник заметался. Побоище надо было остановить, но как это сделать, он уже не представлял.