Бой в ливийской пустыне - Александр Тамоников

Триполи, Ливия, здание Международной миссии по правам человека.

Вторник, 12 июня. После завтрака руководитель французской делегации Ален Бретон, поднялся в приемную главы миссии американца Джона Реста. Бретона встретила секретарь, очаровательная Катрин, миниатюрная темнокожая красотка. Поговаривали, что она была любовницей Реста. Скорей всего слухи, хотя почему бы и нет? Бретон бы не отказался переспать с этой «шоколадкой», наверняка активной, страстной и без особых предрассудков молодой, кокетливой и симпатичной… Видимо, это чувствовала и Катрин, в присутствии Бретона поигрывая высокой для ее фигуры грудью, открывая ее чуть ли не до сосков. Так было и на этот раз. Поправив майку, под которой заколыхалась грудь, улыбнувшись, приоткрыв полные губы и обнажив белоснежные ровные зубы, Катрин воскликнула:

– О! Мсье Бретон! Доброе утро. Вы, наверное, поздно вернулись вчера, вечером я не видела ни вас, ни ваших коллег.

– Привет, Кэт, – ответил на приветствие Бретон, – это не мы вернулись поздно, дорогая, это ты, видно, рано легла спать. И не уверен, что одна. Кстати, вчера я не застал здесь и мистера Реста. И это около десяти часов, когда наконец хоть немного спадает жара и члены миссии предпочитают проводить время во внутреннем дворе.

Катрин притворно вздохнула:

– Ох уж мне эти сплетни. Будто молодая женщина не может спать одна.

– Такая, как ты, Кэт, не может.

– У вас, между прочим, в делегации мадам Реньо очень даже ничего, как впрочем, все француженки. И мила, и общительна, а главное, в свои тридцать пять, одинока. Вот она точно без мужчины не может.

– Почему?

– Вы еще спрашиваете? Инесса только официально дважды была замужем. И если после разводов не подалась в монастырь, то одиночество явно ей противопоказано. Тем более вы с ней часто остаетесь наедине.

Бретон рассмеялся:

– Ну, хорошо, будем считать, мы в расчете. Шеф у себя?

– А где ему быть? Все с кем-то говорит по телефону, кучу бумаг каждый день изводит, а я, честно говоря, вообще не понимаю, зачем мы здесь? Чьи права защищаем?

– Как чьи? Человека, людей.

– С какой стороны и каким образом?

– Это тебе шеф объяснит. Он один?

– Один-одинешенек, мсье Бретон.

– Будешь докладывать о моем прибытии?

– Вы же с Рестом друзья?! Проходите.

– Благодарю.

Послав секретарше воздушный поцелуй, глава французской делегации вошел в кабинет руководителя миссии.

Рест, закатав до локтей рукава белой рубашки, просматривал почту.

– Привет, Джон! – поздоровался с ним Бретон.

– А, Ален?! Привет. Давно вернулся из Эс-Сидра?

– Еще вчера. Около десяти часов вечера. Поднялся сюда, но ни тебя, ни твоей музейной секретарши не застал.

– Почему музейной? – удивился Рест.

– Потому что в музее всегда хочется потрогать понравившийся экспонат. Особенно тот, что не доступен. Или ущипнуть за задницу строгую экскурсовода с непроницаемой холодной физиономией фригидной дамы.

– А ты, оказывается, баловник, Ален. У меня подобного желания никогда не возникало.

– Ты посещаешь музеи?

– Редко, но бывает.

– Кто бы мог подумать. Но тебя понять можно. На кой черт сдались какие-то сотрудницы пыльных музеев, когда под боком такая красотка, как Кэт?

Рест отложил в сторону почту:

– Между прочим, я женат, Ален.

– И что? Когда жены являлись серьезной помехой в любовных делах на стороне?

– Давай не будем об этом, а перейдем к делу. Ты что-нибудь выяснил по интересующему нас вопросу?

– Конечно. Я не работаю вхолостую.

Бретон достал из кармана флеш-карту:

– Держи, шеф! На флешке практически вся информация по планам поставки нового наркотика из Афганистана в Европу. Весьма, кстати, любопытная информация. Наши боссы в ЦРУ, думаю, будут не в восторге от нее.

– В наркотрафике замешаны наши люди?

– И люди весьма влиятельные. Но… все на флешке.

– Информация достоверная?

Бретон с укором посмотрел на Реста:

– Джон! Я двадцать лет в разведке. И ни разу через меня не проходила дезинформация. Перед тем как передать материал, я лично и очень тщательно проверяю его. И ты, Джон, прекрасно знаешь это.

– О’кей. Я посмотрю, что ты накопал. И отправлю информацию в Штаты. Вот только…

– Тебя что-то смущает?

– Ты же сам говоришь, что на флешке компромат на влиятельных людей.

– Ну и что? Сейчас они влиятельные, при должностях, завтра окажутся за решеткой.

– Ладно, я все сам посмотрю, оценю.

Бретон подошел вплотную к Ресту:

– Не нравится мне твое настроение, Джон.

– Оно мне тоже не нравится. Как и то, чем мы тут занимаемся.

– Предупреждаю, Джон, информация, какой бы она ни была, должна уйти в Лэнгли.

– Это я буду решать.

– Ошибаешься, мой друг. По-твоему, я напрасно рисковал своей шкурой и своими помощниками, понятия не имевшими, что выполняют работу агентов Центрального разведывательного управления США? Не отправишь информацию ты, отправлю я. Но тогда, Джон, и тебе сидеть за решеткой.

– Если упомянутые тобой влиятельные люди не всадят до этого пулю в лоб.

– Э-э, Джон, смотрю, на тебя плохо действует жара. Соображаешь плохо. А может, ночью Кэт так измотала тебя, что ты не в состоянии адекватно оценивать ситуацию?

– Да при чем здесь Кэт?

– Ни при чем. Но и ты ничем не рискуешь, Джон. Кто достал информацию? Я. И если кого-то и решат убрать, в случае попадания разведданных не в те руки, то не тебя, а меня.

Рест невесело усмехнулся:

– Конечно. Я в этом деле как бы ни при чем, да? Отправлял информацию, не ознакомившись с ней?

– Ну, тогда у нас один-единственный выход обезопасить себя.

– Сенатор Алекс?

– Нет! Советник президента.

– Гридман?

– Он самый! Против Гридмана не рискнет пойти даже директор. Следовательно, покровители влиятельных лиц первыми сразу и сдадут своих подопечных. Так уже было.

– О’кей! Ты намерен вернуться в Штаты?

– Да, через Европу, но… после того, как встречусь с одним человеком в Дарадже.

– Не понял, что еще за дела?