Три мушкетера в Африке - Енэ Рейтэ

– Эх, в кои-то веки повезло нашему брату жандарму! Надо бы это дело обмыть. Где тут у вас питейное заведение?

В окне появилась лошадинообразная физиономия какого-то туземца.

– Заведение – это я, господин руми. У меня в шатре большая бутыль спиртного, ракия называется…

– Тащи ее сюда!

– А ты пока что свяжись с гарнизоном От-Ори, – говорит один из жандармов толстяку-сержанту.

– Ох ты, совсем запамятовал! Ведь нам велено сразу же сообщать в ближайший форт, ежели что станет известно о беглых легионерах.

Упитанный пленник даром время не теряет и обращается с просьбой к другому жандарму из местных – во имя Господне дать что-нибудь закусить, но с мученическим видом добавляет, что холодную баранину он на дух не переносит.

Кто ж откажет страдальцу в таком пустяке: за решеткой наголодается!

– Вот ваша выпивка! – кричит торговец с вытянутой физиономией – как есть лошадиная морда.

– Выпьем, сержант! – подбадривает коллег счастливчик.

Затем в форт уходит сообщение о том, что некий бравый жандарм в одиночку доставил в Тимбак троих беглецов, связав их для надежности. Комендант крепости поздравил героя с успехом и велел незамедлительно препроводить к нему пленников. Если поспешить, то группа к вечеру прибудет в форт.

Пленники слышат разговор, и бодрости он им не прибавляет.

Упитанный коротышка, заклиная всем святым, просит дать ему свежую газету, однако сержант торопит группу отправляться в путь.

Пленников связывают покрепче, затем все рассаживаются по верблюдам, и процессия движется в форт.

Помимо красавца-везунчика, арестованных сопровождают толстяк-сержант и два рядовых жандарма.

Население оазиса бурно приветствует их, размахивая платками.

Отъезжающие прихватили с собой в дорогу бутыль с выпивкой – дар трактирщика с лошадиной мордой вместо лица.

Солнце палило нещадно, однако жандармам было весело. Еще бы, такой удачный день! К тому же дорогой они опрокинули стаканчик-другой, и сержант, вообразив себя оперным баритоном, принялся распевать арии.

Коротышка-пленник святыми небесами умолял его заткнуться.

– Ну и пекло! – пожаловался один из Жандармов. – Неудивительно, что барышня не выдержала прогулки.

Где ему было догадаться, что «барышня» находится поблизости, подменяя собой Альфонса Ничейного!

– Не передохнуть ли нам часок? – предложил счастливчик-жандарм. – Выждем хотя бы, пока за полдень перевалит.

– Нам же велено было поторопиться, – возразил сержант, но особой строгости в его голосе не слышалось.

– Да будет вам, коллега! В полдень даже солдат снимают с марша.

Мы слезли с верблюдов. Альфонс Ничейный, он же счастливчик патрульный, мигом выставил ракию и, улучив момент, когда жандармы отвернулись, долил в бутыль малость спиртовой жидкости против комариных укусов. А ведь ракия и без того крепкая, валит наповал.

Во время привала жандармы не отказывались ни от закуски, ни от выпивки, которую щедро наливал Альфонс Ничейный, ловко выплескивая содержимое своего стаканчика на песок.

К вечеру три жандарма доложили о прибытии в форт От-Ори и предъявили коменданту пленников: все трое были пьяны до потери сознания, храпели, хрипели, а у одного из них даже пена шла изо рта.

– В таком виде я и застиг их, господин комендант, – уверял красавчик-жандарм. – Видно, кроме спиртного у них ничего не было, а жажда в пустыне такая, что спятить можно! – Он вручил коменданту сопроводительные бумаги. Все данные совпадали: три каторжника, бежавшие из Игори.

По мнению военного врача, у арестантов налицо все признаки отравления – то ли алкогольного, то ли какого-нибудь другого. Во всяком случае, потребуется не меньше суток, прежде чем пленники очухаются и их можно будет допросить.

– Молодцы, ребята! – похвалил жандармов комендант. – Эта троица попортила нам немало крови.

Отличившихся жандармов сытно накормили, даже бледному пареньку, погонщику верблюдов, перепало с праздничного стола. Затем комендант выдал обещанную награду – двадцать тысяч франков, и жандармы поспешно отбыли в обратный путь.

Скрывшись за одним из песчаных холмов, где их не было видно из крепости, жандармы спешились и пустились в пляс. Они веселились, прыгали, скакали, как козлята, обнимали друг друга, даже погонщика верблюдов… Такого бурного проявления чувств Сахара еще не видала!

Чуть успокоившись, трое путников вновь взгромоздились на верблюдов и пустили их скорым ходом.