Остров Русь - Сергей Лукьяненко

Ан нет. Проплакавшись, Иван-дурак тяжело вздохнул и сненавистью посмотрел на свою пухлую черную руку. Негр! Негр! И никуда от этогоне деться. Кончилась Русь-матушка, и кончил ее он, вот этими самыми пухлымичерными ручками.

Всхлипнув, Иван утер слезу и посмотрел на мудреца. Тотпонимающе кивнул и продолжил успокаивающе:

— Что тебе сказать, негр... Точнее — афрорусич,или черный русский. По опыту забытых цивилизаций прошлого предположу, что этиназвания для тебя будут менее обидными.

— Менее, — вздохнул Иван-дурак. — А всеравно — тяжко...

— Не кручинься, афрорусич Иван-дурак. Русь ваша всеравно останется, будет тут заповедник фольклорный, как и раньше. Наедутмудрецы, такие же, как и я.

Кубатай вдруг замолчал. И в голове Ивана мелькнул лучсвета... то есть, надежды.

— Кубатай-Кубатай, — вкрадчиво сказал он. —Как обидно, что Русь для всех мудрецов станет открыта. Так бы ты в памятинародной остался, былины бы о тебе слагали, богатыри твоим именем клялись... Атеперь? Кто кроме нас тебя вспомнит? Кто песенку споет?

— Я за славой не гонюсь, — сухо ответилКубатай. — Былины, подумаешь... Я в пяти рассказах да двух повестях героемвыступаю. Прямо так и написано, черным по белому: «Кубатай — герой.» Обомне, может, еще оперу напишут. Роман, может быть...

Манарбит вскинул голову и пристально посмотрел на Кубатая.Спросил:

— Звал, генерал-сержант?

— Нет.

— Значит почудилось... Эх, конец Руси великой пришел.Да и я теперь долго не протяну. С моими черными делами да на нынешней чистойсовести...

— Что вы заладили — черные, черные! — завопилИван. — Черным по белому, черные дела... Намекаете?

— Пошла этническая напряженность, — опасливоежась, сказал Смолянин. — Вначале они негров прищучат, потом...

— Не мешай! — оборвал его мудрец. — Кубатайдумать будет!

И он погрузился в процесс мыслительной деятельности. Вначаленеглубоко, а потом и с головой. Минут пять длилось молчание, потом Кубатайизрек:

— Не могу ни признать, что разрушение транслятора непошло на благо человечеству. Полностью отметаю личные корыстные мотивы в этомрешении. Полностью! Иван, былины обо мне петь будут?

— Будут, будут, — затрепетал Иван.

— Хорошо. Отметаю личные мотивы! Предлагаю восстановитьтранслятор!

— А как же задание? — пискнул Смолянин.

— А как же сережки Василисины? — грустно спросилИван. — Даром я с Кащеем бился?

— Насчет задания... Мы здесь, Смолянинчик, в отпуске. Илезть голым энтузиазмом на кладенец, то есть на мумми-бластер, не обязаны. Тыдумаешь, Кейсеролл тебе премию выплатит?

— А как же?

— С каких денег? Если остров Русь в Мадагаскарпревратится, нам живо ассигнования срежут. Только и останется, что со сфинксамина Венере воевать, да по небу... по космосу, за машинами времени гоняться.

— Восстанавливаем магию! — завопилСмолянин. — Я задарма работать не привык!

— Хорошо. Теперь о сережках. Думаю, умелые рукиМанарбита и мои дельные советы позволят изготовить точную копию сережек изподручных материалов — латуни, стекла, олова.

— Это нам раз плюнуть, — оживился Смолянин. —Если что — золотом подсоблю!

— Отлично, — кивнул мудрец. — Что, решено?

— Решено, — кивнул Манарбит. — Нравится мнебессмертным быть, мелкие пакости учинять да с богатырями ссориться. Делаемновые сережки!

— Учти, мы тебя вначале в цепи закуем, а уж потомтранслятор включим, — предупредил Иван. — А то ты и нам пакостьучинишь.

Манарбит подумал, но махнул рукой.

— Ладно. Один фиг, бессмертным стану. Рано или поздно,кто-нибудь меня сдуру освободит. То-то смеху будет!

И началось делание великое. Кубатай давал советы, Иван бегалза требуемыми материалами и раздувал огонь в горне, Смолянин перековывалзолотые яйца на серьги, а Манарбит придирчиво оценивал конечный продукт. Это унего получалось лучше всего. Работали все весело, с охоткой. Между деломСмолянин похвастался, что им с Кубатаем уже не впервой мир спасать.Заинтригованный Иван полюбопытствовал:

— Так что, были у вас уже схватки великие?