Уилт непредсказуемый - Том Шарп

Мэвис задумчиво посмотрела на Еву.

– Да, но ты у нас исключение. У нынешнего поколения потребностей больше, не в пример нам. И физически они развиваются быстрее.

– Может быть. Зато Генри говорит, в умственном развитии они отстают.

– Твой Генри все знает, – съязвила Мэвис, но Еву это не задело.

– Было б у них хоть немного мозгов, вели б себя предусмотрительней.

– Ты же сама всегда говорила: принимать противозачаточные таблетки – противоестественно.

– Правильно! Я хочу сказать: нечего девчонкам позволять парням заходить слишком далеко. Вот выйдут замуж, тогда пожалуйста, сколько влезет.

– Надо же! Не ожидала от тебя такого услышать, дорогуша. Вот ты у нас замужем, и что? Вечно жалуешься на своего Генри: то он устал, то ему не до этого.

Тут Ева указала Мэвис на ее Патрика, а та не упустила возможность поведать о всех последних прегрешениях своего муженька в сфере семьи и брака.

– Можно подумать, свет клином сошелся на этом Патрике, – ворчала Ева по дороге домой. – И кто бы что ни говорил, все равно аборты – самое настоящее безобразие!

Она свернула на Фаррингтон-авеню и тут же была остановлена полицейским. Поперек дороги был поставлен барьер, а у тротуара стояли несколько полицейских машин.

– Прошу прощения, мэм, вам придется объезжать. Здесь проезд закрыт, – сообщил констебль.

– Но я здесь живу. Мне только на Веллингтон-роуд и все, – объяснила Ева.

– Туда-то как раз и нельзя. Там заварушка.

– Какая еще заварушка? – Ева вдруг забеспокоилась. – И зачем эта баррикада через дорогу?

Ева открыла дверцу и вышла из машины. К ней приближался сержант.

– Будьте добры, разворачивайтесь и поезжайте отсюда, – попросил он.

– Говорит, живет на Веллингтон-роуд, – доложил констебль.

Из-за угла появились два бойца с автоматами и направились в сад миссис Гранбери, прямиком через клумбу с ее любимыми отборными бегониями. Еве стало все ясно: самые дурные предчувствия уже сбываются.

– У них оружие! – испуганно произнесла она. – О Боже, а мои дети? Где мои дети?

– Все жители Веллингтон-роуд сейчас находятся в здании городского музея. А в каком доме вы живете?

– В девятом. Я оставила своих дочек с миссис Де Фракас и…

– Миссис Уилт, пройдемте, пожалуйста, со мной, – уже помягче сказал сержант, пытаясь взять ее под руку.

– Вы назвали меня миссис Уилт?! – Евины глаза широко раскрылись от ужаса. – Откуда вы знаете мое имя?

– Успокойтесь, пожалуйста. Скоро все будет в порядке.

– Я вам не верю!!! – Ева оттолкнула его руку и побежала по Веллингтон-роуд. Ее перехватили четверо полицейских и привели обратно.

– Вызовите врача и какую-нибудь женщину из полиции! – крикнул сержант. – Посидите пока здесь, миссис Уилт. – И Еву насильно усадили в полицейскую машину.

– Что с моими детьми?! Кто-нибудь скажите, что с ними?!!

– Сейчас вам все объяснят. Девочки в полной безопасности, не волнуйтесь…

– Они в безопасности? Тогда почему меня к ним не пускают? Где Генри? Я хочу видеть Генри!

Вместо Генри явился Мистерсон с двумя полицейскими и доктором.

– Боюсь, миссис Уилт, – начал он, – у меня для вас неутешительные новости. Однако могло быть и хуже. Ваши дети живы, здоровы. им ничего не угрожает, но они в руках вооруженных людей. Мы делаем все, чтобы вывести их из дома в целости и сохранности.

Ева дико взглянула на него.

– Вооруженные люди? Что за люди?

– Какие-то иностранцы.

– Вы хотите сказать, девочек взяли в заложники?

– Этого пока нельзя утверждать. Кстати, с ними ваш муж.

– Я дам вам успокаивающее, миссис Уилт, – вмешался доктор, но Ева отпрянула назад.

– Нет, ни за что! Ничего не надо! Вы меня не заставите…

– Миссис Уилт, успокойтесь и дайте свою руку!..

Но Ева была непреклонна и к тому же слишком сильна, чтобы ей просто можно было сделать укол в такой тесноте. Доктор сдался, когда она во второй раз вышибла у него из рук шприц.

– Ладно, миссис Уилт, не хотите – не надо, – решил Мистерсон. – Только сидите спокойно. Мы отвезем вас в полицейский участок и будем постоянно держать в курсе всех событий.

Невзирая на Евино желание остаться здесь и даже отправиться в дом, захваченный террористами, ее в компании двух женщин-полицейских отвезли в участок.

– В следующий раз, когда попросите меня вколоть ей успокаивающее, я возьму в зоопарке ружье, из которого усыпляют тигров и бегемотов, – сказал доктор, держась за запястье. – И на вашем месте, я бы запер ее в камеру. Сбежит – таких дел вам наделает.

– Куда уже хуже, – проговорил Мистерсон и пошел обратно на узел связи.

Связисты расположились в гостиной миссис Де Фракас и весьма нелепо смотрелись на фоне колониальных сувенирчиков, салфеточек и цветочных горшков. Объединившись, бойцы и люди Мистерсона устанавливали коммутатор, телефонный усилитель, магнитофон и анализатор речи, а со стены на них свирепо взирал покойный генерал-майор Де Фракас.

– Все готово, сэр! – доложил ответственный по связи. – Мы подключились к телефонному кабелю соседнего дома.

– А направленные микрофоны поставили?

– Пока нет, – вмешался майор. – С этой стороны дома ни одного окна. А со стороны лужайки ставить опасно. Попробуем ночью, если у засевших в доме нет ночного бинокля.

– Ладно, подключите меня к линии, – велел Мистерсон. – Раньше начнем переговоры, раньше пойдем по домам. Исходя из своего предыдущего опыта, могу вам сказать: сначала будет сплошной поток ругани и оскорблений. Так что готовьтесь, вас наверняка обзовут фашистским дерьмом.

Но на этот раз он ошибся. Трубку сняла миссис Де Фракас.

– Это номер двадцать три… ой, я без очков ничего не вижу, но уверена… подождите, молодой человек…

Затем последовала короткая пауза: миссис Де Фракас, очевидно, оттаскивали от телефона.

Наконец Мистерсон не выдержал и сказал:

– Моя фамилия Мистерсон, я возглавляю отдел по…

– Врешь, свинья, дерьмо фашистское! – послышалось из трубки. Предсказание директора сбылось. – Думаешь, мы сдадимся?! Ошибаешься! Мы здесь лучше сдохнем, ясно? Ты меня слышишь, свинья паршивая?!

Мистерсон вздохнул и сказал, что слышит.

– Вот и отлично! Запомни хорошенько, фашистская морда: мы никогда не сдадимся! Если хочешь, попробуй зайти и убить нас. Только ты знаешь, что потом будет…

– Сомневаюсь, что кому-то надо…

– Может тебе и надо, свинья, но ты ничего не добьешься. Будешь делать, как мы скажем, иначе пострадают люди.