Уилт непредсказуемый - Том Шарп

Через полчаса бледный от боли Уилт добрался до травмопункта ипфордской больницы и проковылял через вестибюль к регистратуре. Регистраторша встретила его холодным бесстрастным взглядом.

– Мне бы к доктору… – робко начал Уилт.

– У вас что-то сломано? – поинтересовалась дама.

– Вроде того, – ответил Уилт, холодея от ужаса: за их беседой следила добрая дюжина других пациентов, с более очевидными, но менее интересными повреждениями.

– Вроде чего «того»?

Тут Уилт состроил ей мину, означавшую, что с ним произошел некий конфуз. Однако регистраторша оказалась на редкость недогадливой.

– Если у вас не перелом, не ранение и не отравление, требующие немедленного вмешательства, обращайтесь к своему лечащему врачу.

Уилт подумал и выбрал «ранение».

– Я ранен.

– Куда? – спросила дама и приготовилась заполнять карточку больного.

– Ну как бы это сказать… – Уилт откашлялся, затем оглянулся.

Добрая половина пациентов пришла в сопровождении жен или матерей.

– Я спрашиваю, куда? – уже громче повторила регистраторша.

– Я же отвечаю, – прошептал Уилт, – дело в том, что…

– Я не могу возиться с вами весь день, понимаете?

– Да, да, конечно, – залепетал он, – так получилось… можно я лучше доктору скажу… понимаете…

Дама ничего не желала понимать. Либо садистка, либо дебильная, подумал Уилт.

– Я обязана заполнить карточку, и если вы не скажете… – она замолчала и подозрительно глянула на Уилта. – То у вас перелом, то вы ранены. Сами разберитесь в конце концов, у меня и так работы выше крыши.

– Я, между прочим, тоже не дурака валяю, – обиделся Уилт, – и если мне немедленно не окажут помощь, может случиться непоправимое.

Дама пожала плечами, словно давая понять, что непоправимое здесь случается каждый день и она уже привыкла.

– Вам виднее, а я обязана выяснить, что произошло и как. Иначе не пущу, и все.

Уилт уже было собрался поведать, как чертова женушка едва не спустила шкуру с его пениса, но внезапно увидел, что несколько матрон из очереди с интересом прислушиваются к их разговору. Пришлось срочно что-то выдумывать.

– Яд, – чуть слышно произнес он.

– Это точно?

– А как же, – заверил ее Уилт, – я сам выпил его.

– Сначала вы что-то себе сломали, потом куда-то себя ранили. Теперь вот яд выпили… И нечего на меня так смотреть. Такая у меня работа, ясно?

– Ясно! Пока вы, с позволения сказать, работаете, на тот свет можно отправиться, – ляпнул Уилт и пожалел.

Исполненный ненависти взгляд дамы говорил об одном: если Уилт действительно сейчас сыграет в ящик, то исполнит ее самое сокровенное желание.

– Послушайте, – уже спокойнее проговорил Уилт в надежде успокоить эту стерву, – простите, пожалуйста, если я вас обидел…

– Нахамили, лучше скажите!

– Пусть нахамил, как вам угодно. Но войдите в мое положение: напился яда, упал, сломал руку… тут поневоле выйдешь из себя. – И в подтверждение своих слов Уилт бережно погладил правой рукой «сломанную» левую. Регистраторша все равно поверила и снова взялась за ручку.

– Бутылку-то принесли?

– Какую?

– Из-под яда, что вы хлебнули.

– Для чего?

– А откуда мы узнаем, от какого яда вас спасать?

– А на ней не написано. Простая лимонадная бутылка с ядом. В гараже стояла.

– Откуда вы взяли, что там яд?

– Потому что на вкус это совсем не лимонад. – Уилт совсем запутался и пришел в отчаяние.

– Не все то яд, что не лимонад, – резонно заметила дама.

– Так-то оно так, но на вкус это был страшный яд. Скорее всего, цианистый калий.

– Никто из живых не знает, каков на вкус цианистый калий, – изрекла регистраторша. Железная логика напрочь отметала все доводы Уилта.

– Ну, ладно, – сдался он наконец. – Бог с ним, с ядом. В конце концов у меня еще есть перелом и ранение, а они-то уж требуют срочного вмешательства врача.

– Тогда ждите своей очереди. Все-таки где у вас рана?

– Сзади, на чем сидят, – соврал Уилт и поплатился за это; ожидая вызова, он простоял целый час, ни разу не присев, чтоб подкрепить свою версию ранения. Все это время регистраторша пристально следила за ним с подозрением и неприязнью.

Чтоб хоть как-то отвлечься, Уилт пристроился к одному из пациентов с газетой и, заглядывая ему через плечо, стал читать. Тому тоже требовалась неотложная помощь – об этом свидетельствовал забинтованный палец на ноге. Но Уилт все равно завидовал ему: небось сразу поверили. «Но правда всякой выдумки страннее», – вспомнил он строчку из Байрона. Да нет, не только правда. Его собственный опыт показывал – ври не ври, все равно не верят. Может, всему виной его нерешительность? Вечно он норовит взвесить все «за» и «против». Это, наверное, и заставляет людей держать с ним ухо востро. Им подавай правду попроще, чтобы вписывалась в привычные рамки. Чуть что необычное, нетривиальное – тебя сразу подозревают во лжи. А мыслить тривиально Уилт не умел. Появись проблема – Уилт придумает множество способов решить ее, да таких, что и в голову никому не придут. Тем более Еве. И не потому, что Ева вообще не соображает. Просто она с поразительной легкостью меняет мнение по десять раз на дню, что совершенно не под силу Уилту. Его всегда одолевают сомнения. У каждой проблемы Ева видит только одно решение, Уилт – не менее десятка, и все они противоречат друг другу. И даже здесь, в унылой приемной, после стольких злоключений, Уилт не отрешился от мирской суеты, а сразу же нашел достойную тему для размышлений.