Солдатская сага - Глеб Бобров

У нас был шанс — плохо кончить.

И мы его — упустили.

Павел Андреев. Из личной переписки.

— Значит так, мужики, выходим через час. До Файзали мы должны добраться не позже четырех тридцати. Ясно? На все про все нам одиннадцать часов с хвостиком. Идти восемь с половиной километров по карте. Хадовцы говорят, что там тяжелый перевал, так что, готовьтесь. С этим понятно? Дальше! Приходим, садимся над кишлаком и ждем разведку. В пять они начинают шмонать, потом, где-то в шесть — начало седьмого, сваливают. Как только разведчики поднимаются на противоположный от нас хребет, снимаемся и мы. Все ясно?

— Товарищ лейтенант, а рота?

— Рота идет по другому маршруту и будет у кишлака где-то в четыре, со стороны разведчиков. Они уходят вместе.

— А возвращаться будем к машинам?

— Да. Но неизвестно, как там сложится. Разведрота пойдет через сады, поэтому может застрять. Есть вероятность, что в кишлак пойдет наш взвод.

— Ось на тоби пуцьку!

— Карпенко! Рот закрой! Я еще не закончил…. — Командир взвода закурил сигарету, несколько раз хорошо затянулся и продолжил. — Это еще не все…. Если разведку в кишлаке или на подходе зажмут, наш взвод пойдет на подмогу. Мы и они, больше в этом районе никого не будет.

— А рота?

— Рота, прикрывая нас и разведку, будет сидеть на хребте.

— Они чё там, долбанулись?!

— Хорош трандеть! Еще ничего не началось, а вы уже в штаны поналожили!

— Когда начнется — поздно будет: хоть накладывай, хоть выкладывай!

— Сава, я не понял? Ты чем-то недоволен?

— Да нет, товарищ лейтенант. Шутка!

— Ну, смотри, дошутишься когда-нибудь. Дальше! Весь сухпай можно не брать, идем максимум на сутки. По банке тушенки, паштет, сахар. Все. Воды под завязку. Там, наверху, точно — ни хрена нет. Теперь насчет гранат. По восемь «эфок» на рыло, пулеметчикам по четыре. Ясно? Я не понял?! — Тринадцать солдат, тяжело переминаясь перед командиром взвода с ноги на ногу, что-то невнятно промямлили.

Не дай Бог, кто-то возьмет меньше, — яйца пооткусываю!

— А на АГС сколько брать?

— Не берем. Панин вместе с АГСом идет с ротой.

— Хоть чем-то порадовали.

— Савенев! Еще одна корявая реплика…. Ну, ты понял?!

Панин вдруг опомнился и заволновался:

— Это что, я сам все поволоку?

— Ротный тебе даст людей в расчет.

— Да уж, как же! Доходягу Киричишина и долбанутого Ибрагима!

— Все! Базар окончен! Михай, разберись с сержантами, кто за кем. Сам пойдешь замыкающим, Лерчика с собой возьми. Яха, ты не забыл, что за тобой Дмитров?

— Угу….

— И не «угу»! Головой мне за него отвечаешь! И идешь с ним, а не с Карпом, понял! Да, и радиостанцию мою не забудь. Все! Попить, поссать, перекурить, сейчас выходим! Быстро!

Через сорок пять минут взвод, растянувшись длинной цепочкой, вошел в сады.

* * *

Операция была самая заурядная. Три дня назад бронегруппа батальона, выйдя из лагеря полка, совершила сорокакилометровый марш-бросок в район Бура Дайрам и, развернувшись лагерем, встала посреди живописной долины в нескольких километрах от реки Пяндж. С юго-запада батальон поддерживала артиллерия мощной точки «Крепость», а по периметру нового лагеря дислокации стояли бронемашины. Рядом расположился спецбатальон ХАДа, состоявший из проверенных офицеров афганской ГБ, прошедших стажировку в Союзе. Ну а наиболее обезопасил батальон, конечно же, бешеный август, выжегший невыносимой жарой всю растительность до самой реки.

Находясь в безопасности, батальон второй день подряд выпускал в разные стороны щупальца своих подразделений, прочесывавшие непуганые и, по местным меркам, благополучные кишлаки. Результатов, правда, почти никаких не было, да и не удивительно — все, что можно было, духи уволокли в горы, от греха подальше.

Прошмонав лежавшие в долине населенные пункты, командование взялось за относительно удаленные горные селения, одним из которых и был маленький и неприметный кишлачок Файзали. Ничего примечательного. Полсотни домишек, прилепившихся на склоне ущелья между высотами «две четыреста восемьдесят девять» и «две сто девятнадцать», по словам бабаев, около трехсот человек местных жителей, и по утверждению ХАДа — ни разу не потревоженная зимняя стоянка духов.

Ну, коль уж не зима, а лето — решили обойтись силами двух рот, в то время как все другие и саперы были задействованы в районе кишлака Сурши, в противоположном от Файзали направлении.

* * *

За час проскочив сады взвод еще засветло вышел к Пянджу. Открывавшаяся перед глазами картина поразила даже огрубевших, на все насмотревшихся и привыкших не удивляться «дедов». Спокойная, широко разлившаяся, плавно извивающаяся река; стоящие по берегам, на высоко подмытых корнях, сюрреалистические деревья; ядовито-зеленая буйная растительность, контрастирующая с рыжей охрой окружающего пейзажа и желто-оранжевыми махинами скал; потрясающе огромное, пронзительно пурпурное солнце, садящееся за антрацитово-черную корону скалистого хребта; мягкие и глубокие цвета заката, окрасившие ландшафт во внешне спокойные и, предельно напряженные внутренне, драматические цвета полотен Рембрандта.

— Во, гад! Ахренеть можно! Вот бы где дачку построить! — Взводный даже закатил глаза от умиления.

— Угу, и БМПшки по периметру под вышки с ЗУ поставить!

— Ой, Савенев, Савенев — ты черствый, конченый тип.

— Эт-точно, товарищ лейтенант, привал делать будем?

— Да. Выйдем к скалам, там и передохнем. Яш, свяжись с ротным, узнай — как там у них….

— О, и поинтересуйся заодно — Панин не помер еще?

— Солдаты, лениво посмеиваясь, потянулись к мрачной, затененной громаде перевала.

— Давай пехота, шевели штанами! К скалам нужно добраться засветло, иначе зад начистят. Ну, чё там у них?

— Говорят — начали подъем. Жалуются: круто.

— Да уж, я смотрю, у нас не лучше.

— Как там твой подопечный? Эй, Дмитров, ты еще живой? Молодец!

Проскочив открытый участок, взвод, не останавливаясь, полез вверх.

* * *

Первый подъем одолели часа за полтора. К этому времени наступила кромешная, беспросветная темень. Попадав у вершины, солдаты, тяжело дыша, медленно приходили в себя.

— Сава, ты чё замолчал? А где приколы фронтовые? А?

— Вам хорошо, товарищ лейтенант, вы налегке.