Месть Танатоса - Михель Гавен

Безмолвие повисло над деревьями, запуталось в кустарнике, шелестело под ногами в пожухлой листве. Он взбежал по лестнице. Внезапно из тени деревьев с боковой аллеи, ведущей к университету, перед ним возникла фигура в белом. Он не успел заметить, кто это был. Со всего разбега он налетел на нее, толкнув в грудь. Потеряв равновесие от столкновения, он рухнул на холодные ступени, больно стукнувшись головой о балюстраду мраморной террасы.

Рапира, зацепившись, выпала у него из рук. Поднявшись, он увидел женщину. Она сидела на ступенях, кутаясь в белый горностаевый мех, — в рукаве ее манто, безвольно уронив эфес, повисла рапира, которая вполне могла бы проткнуть ей руку.

— Вы чуть не убили меня, молодой человек, — голос женщины прозвучал тихо, но спокойно. Откинув упавшие на глаза волосы, она свободной рукой в белой лайковой перчатке аккуратно вытащила рапиру из рукава.

— Что за зверские забавы теперь у студентов! Послушайте, юноша, возьмите свое оружие. Оно мне совсем не нравится.

Завороженный ее голосом, который, как родник в недрах, рождался низким тембром где-то в глубине ее и вырывался на поверхность, словно ломался о преграду, рассыпаясь, как разбитый фарфор, множеством оттенков звучания, он медленно подошел и опустился на колени рядом с ней, не в силах оторвать глаз от этого чудесного видения в ночи. В горностаевом манто, с рассыпанными по плечам волосами, в тишине парка, облитая голубым сиянием луны и звезд, она казалась ему феей из сказки. Однако кровь на ее рукаве заставляла вернуться к реальности.

— Простите, — он, спохватившись, взял поспешно из рук женщины рапиру, — Вы, кажется, ранены.

— Нет, нет — она поморщилась, — это чужая кровь. Может быть, Ваша?

Она впервые повернула к нему лицо. Оно было прекрасно. Тихий и таинственный свет луны смягчал, делая неясными, словно отуманенными, черты ее лица. Но под лучистым покровом полумрака вполне можно было различить чеканный лик патрицианки. Цвет ее волос, в беспорядке разбросанных по плечам, напоминал случайно упавший ей на колени увядший лист каштана. Глаза, потемневшие от только что пережитого страха, стали почти фиалковыми, их бархатно-сиреневый взгляд под черными ресницами скользнул по его лицу и вдруг с тревогой остановился — она увидела его рану.

— О, Боже, да у Вас же кровь! Конечно! — она придвинулась ближе, взяла его за плечи, рассматривая повреждение. Изысканный запах недавно вошедшего в моду «Шанель № 5» овеял его, закружив голову. Он тихо произнес:

— Я дрался на дуэли. Пустяки. Мадам, я, кажется, испортил Вам манто. Простите.

— Вот это действительно пустяки, — она небрежно махнула рукой, — оно у меня не последнее. Надо остановить кровь. Сейчас… Где моя сумочка? Ну, конечно… Все рассыпалось, — она вздохнула и попросила: — Подождите. Там должно быть лекарство и платок.

— Не стоит беспокоится, мадам…

— Молчите.

Женщина поднялась. Длинные полы шубы скользнули по мраморным ступеням лестницы. Под белым мехом горностая мелькнуло что-то нежно-бирюзовое. Бархатные черные туфли на высоком каблуке казались совсем крошечными на ее ногах. Она подняла сумочку, быстро собрала рассыпавшиеся предметы, еще раз перебрала их, потом с досадой оглянулась на ступени.

— Вы что-то потеряли? — он тоже поднялся и подошел к ней.

— Да, нет, ерунда. Пойдемте туда, на скамейку. Мне надо торопиться: у меня ночной поезд в Париж. Признаться, Вы меня в самом деле задержали. Надо же, так испортить себе лицо!

— Шрамы украшают мужчину, мадам.

— Но Вас, по-моему не нужно украшать, — она впервые улыбнулась, и в ее сине-фиалковых глазах блеснули теплые зеленоватые блики, — Вам все дано природой. К тому же Вы молоды.

Она сняла перчатки. Ее тонкие, красивые руки с длинными пальцами осторожно прикоснулись к его лицу. Тонкий, волнующий аромат «Шанель», победив свежесть морозного воздуха, казалось, заполнил все пространство вокруг.

— Зачем Вы едете в Париж? — спросил он, устало закрывая глаза. Эти быстрые, умелые руки дарили ему отдохновение. Опьянение дракой прошло, и на смену ему во всем теле разливалось приятное ощущение расслабленности и успокоения. — Оставайтесь в Вене.

— Я еду в Париж, потому что я там живу. Ну вот, теперь, кажется, лучше, — заключила она, оглядывая свою работу. — Но завтра Вам надо обязательно обратиться к врачу.

— А Вы — врач? — он открыл глаза и взглянул ей в лицо.

— Да.

— Тогда зачем Вы уезжаете? Не уезжайте. Завтра я приду на прием к Вам.

— Я не могу, — улыбнулась она. — Я еду по очень важному делу. Меня ждет мой жених.

— У Вас есть жених? — в его голосе послышалось явное разочарование.

— А что Вас удивляет? У меня даже есть сын от первого брака. Но извините, мне надо идти. У ворот меня ждет машина. Мы можем опоздать на поезд. Я желаю, чтобы Ваша рана зажила как можно скорее. А в следующий раз будьте осторожнее — смотрите иногда по сторонам.

Она снова улыбнулась. Глаза ее просияли. Он вдруг обнаружил, что в неярком лунном свете они стали совершенно зелеными. Закутавшись в пушистый воротник манто, она быстро спустилась По лестнице, даже не оглянувшись и не махнув ему на прощание рукой. Как будто сразу совершенно о нем забыла. На какое-то мгновение она еще задержалась на нижних ступенях, сосредоточенно рассматривая каменные плиты, словно что-то пыталась найти. Но не обнаружив ничего, пошла дальше, подобрав длинные полы манто.

— Ну, наконец-то, куда ты пропал? — один из его сокурсников, Гюнтер Вайда, весело хлопнул его по плечу. — Я тебя с трудом нашел. Ничего, завтра мы их разделаем как миленьких. Болит?

— Подожди, Гюнтер, — он отстранил товарища и подошел к балюстраде. Тонкий силуэт женщины в горностаевом манто почти растаял в темноте аллеи. — Кто эта женщина, Гюнтер? Ты знаешь ее?

— Насколько я успел заметить, это Мари Бонапарт, любимица старика Фрейда. Она читает лекции но психиатрии. Недавно защитила докторскую диссертацию.

— Красивая женщина…

— Да ты никак влюбился?

— Может быть. А почему нет?

— Эта ягодка не про тебя. Она — принцесса, ее жених — сам граф де Трай, герой войны. А кто ты? Безродный студент, хотя и с богатеньким папой. Но все же ты бедный для нее.

— Когда-нибудь она будет моей.

— Фантазии. — хмыкнул Гюнтер. — Ты завтра же все забудешь. Ладно, пошли.

Силуэт женщины в манто уже совсем исчез в темноте. Он было повернулся, чтобы идти вслед за Понтером, но вдруг что-то скрипнуло у него под ногой. Он остановился. Золотая кисточка на плетеном шнурке блеснула в потоке света под самым его ботинком. Он наклонился и осторожно достал завалившийся в щель между плитами хрупкий драгоценный предмет. Это оказался чудесный веер из черных страусовых перьев, усыпанный жемчугом. Раскрыв его, он увидел вышитый золотом вензель — две причудливо переплетенные латинские буквы М, увенчанные короной. Так вот что она искала! Должно быть, веер попал сюда, когда при столкновении она выронила сумочку из рук и все содержимое рассыпалось по лестнице. Этот миниатюрный предмет роскоши, наверное, очень дорог ей… Правда, перья немного помялись от того, что он наступил на них… А вдруг она еще не уехала! Ведь могла же опоздать машина, могло произойти все, что угодно. Надо догнать ее. Ведь она искала его. Она будет рада.