Привилегия десанта - Владимир Осипенко

Загадка:

«Собрались, посидели,

поговорили и съели».

Ответ: партком

Шахджой — это где-то между Газни и Кандагаром. До каждого около двухсот километров. Сообщение только с помощью вертолётов. Наших гарнизонов близко нет. По данным разведки, вокруг до 6000 активных штыков у духов. Ровно год командую батальоном, а по совместительству и Шахджойским гарнизоном. Работа батальона незаметна, кропотлива и малоблагодарна. Это как сердце: чем лучше работает, тем меньше его замечают и благодарят. После выхода из Лошкаргаха мы не рыскаем на вертолётах и не перехватываем караваны. Трофеи не захватываем, соответственно и награды не про нас. Этим сейчас в гарнизоне занимается батальон спецназа, пришедший из Союза. Мы их рвём по выходным и праздникам по всем видам спорта, а они пытаются нас уесть и называют «батальоном охраны». Это напрягало, особенно бойцов, которые их называли «спецнавозом», но боевые задачи не выбирают, их выполняют.

Генерал мне показался не просто старым, а древним. Седенький такой, сошёл с вертолёта и начал с места в карьер:

— Вы начальник гарнизона? Почему батальон охраны не строит для лётчиков казарму?! Я в Афганистане уже вторую неделю, закончу облёт и быстро с вами разберусь…

Это вместо «здрасьте».

— Разрешите, товарищ генерал, представиться: командир 3-го парашютно-десантного (!) батальона, 317 парашютно-десантного (!) полка, 103 гвардейской воздушно-десантной (!) дивизии гвардии майор Осипенко. Я в Афгане всего (!) третий год и ни дня в батальоне охраны не служил!

В ходе представления трижды сделал ударение на слове «десантный» и один раз на слове «всего». Что подействовало, не знаю, но обороты генерал сбавил. Очевидно, «спецнавоз» или летуны наябедничали в ходе перелёта к нам, и старый вояка пообещал разобраться.

— Ну, так что с казармой?

— Ничего. Не строил и не собираюсь. У меня боевой батальон и у него совсем другие задачи. Хотите посмотреть?

Генерал, к моему удивлению, захотел.

Садимся на «броню» и выезжаем на ближайшую равнинную заставу. В чистом поле только флагшток торчит. За сто метров ничего не видно. Подъезжаем ближе, буквально из-под земли появляется начальник заставы и подходит с докладом. Ловлю в глазах генерала и его свиты первое недоумение. Не сходя с бронетранспортёра, показываю гостям зарытую в землю заставу, часовых, замаскированную в окопах технику и огневые позиции. Проходим на командный пункт, предлагаю начальству дать вводную. Тот не успел до конца сообщить о «нападении», как застава буквально ожила: бойцы в секунды заняли огневые позиции, механики завели технику, а операторы опустили стволы орудий и стали рыскать ими в поисках противника. Проверяющий не успевал указывать на места, где, по его мнению, находился супостат, как туда обрушивался шквал огня сразу из нескольких огневых точек. Недоумение сменилось восторгом.

— А где солдаты живут?

Спустились под землю. Я чуть отстал, разговаривая с командиром заставы старшим лейтенантом Коровиным, и услышал крик генерала. Он звал какого-то полковника со своей свиты. Захожу в расположение вместе с ним. Всё как обычно, чисто, проветрено. Что за шум? Оказалось, генерал шумел от удивления и просил, что бы полковник запомнил и не дал соврать, что так (!) можно оборудовать под землёй жилище для солдат. Особенно его поразило чистое постельное бельё и умилили парашютики от осветительных мин, которыми были накрыты табуреты и тумбочки.

Зашли в столовую. Время перед обедом. Запах по-домашнему аппетитный.

— Хотите снять пробу, товарищ генерал?

Вижу, что хочет, но вежливо отказывается. По глазам я понял, что генерал удовлетворен, более того, он уже обожал батальон, но я, грешный, решил его добить.

— Проходите, товарищ генерал, посмотрите баню с парилкой.

— У вас здесь и баня есть?!

Если бы я показал мумию Тутанхамона, он, наверное, меньше бы удивился.

— Хотите посмотреть горную заставу?

— А сколько их у вас?

— Пять горных и четыре равнинных. Благодаря им, в первую очередь, за год на гарнизон не было нападений и не упала ни одна мина. На заставы — бывало, но обломались и больше не лезут.

— Мне всё ясно. Спасибо, товарищ майор!

Расстались мы почти по-дружески, но я до поры не расслаблялся. Доводилось, и не раз, видеть «хороших» проверяющих в гарнизоне, которые в разборах такой грязью мазали, что в бане не отмоешься.