Тарантул - Герман Матвеев

Зрачки у Шарковского расширились, а лицо сделалось мертвенно-бледным, отчего морщины превратились в складки. Можно было думать, что он сейчас потеряет сознание и грохнется на пол.

Маслюков взглянул на начальника, не понимая, зачем он задал такой вопрос.

– Садитесь, Шарковский. Вы должны понять, что ваша игра проиграна, – холодно сказал Иван Васильевич.

– Откуда вы… Кто такой Григорий Петрович? – тяжело дыша, спросил Шарковский и плюхнулся на стул.

– Ну вот опять… Вы же умный человек… Знаете пословицу: «Что посеешь, то и пожнешь». Сейчас пришла пора собирать урожай. С Мальцевым – Тарантулом вы скоро встретитесь. Дадим вам очную ставку. Лынкис Адам тоже у нас…

Последние фразы подействовали на Шарковского самым неожиданным образом. На лице появилась краска, а глаза заблестели, и казалось, что стекла пенсне отражают и увеличивают этот блеск.

– Тарантул? – спросил он. – Вы думаете, что Григорий Петрович и есть Тарантул?

– Не думаю, а точно знаю.

– Боже мой!.. Нет, этого не может быть!.. Боже мой!.. – забормотал вдруг Шарковский. – Неужели это так?.. Правда, я подозревал… смутно… Я думал, что он… Боже мой!.. Теперь уже не поправить… Почему я не знал?..

Затем наступила реакция. Появилось какое-то безразличие и слабость. Это было видно по всему. Глаза потухли, углы губ опустились, а морщины расправились и превратились в тонкие линии.

– Отвечайте мне на вопрос! – строго и четко сказал Иван Васильевич. – Нам известно, что вещественный пароль на вторую явку, к Лынкису на Васильевский остров, – шкатулка. Софья Аполлоновна присылает с поручением. Медальон с фотографией. Чтобы открыть шкатулку, нужно знать число. Какое это число? Вы меня слышите, Шарковский? Какое это число? – спросил Иван Васильевич.

Шарковский поднял полные слез глаза на Ивана Васильевича и, мотая головой, задыхаясь, с трудом проговорил:

– Я не могу сейчас.

Он долго сидел, опустив голову на грудь. Плечи его вздрагивали.

– Отвечайте на вопрос. Я жду! – еще более твердо приказал подполковник, когда Шарковский полез в карман за платком. – Какое это число?

– Число?.. Не помню… забыл…

– Число у вас записано? Может быть, здесь? – спросил Иван Васильевич, пододвигая лежащие на столе документы.

– Нет… я помнил… четырехзначное число… забыл… потом я вспомню…

– Хорошо. Вечером поговорим. Постарайтесь вспомнить, – сказал Иван Васильевич, поднимаясь.

Арестованный был в таком состоянии, что продолжать допрос не было смысла. Нужно было дать ему успокоиться и прийти в себя. Главное сделано. Иван Васильевич ждал от Шарковского большего сопротивления и готовился к упорной психологической борьбе, но почему-то этого не случилось. Он понял, что в отношениях между Шарковским и Тарантулом – Мальцевым есть какая-то тайна, и она сейчас сыграла решающую роль. Так или иначе, но Шарковский «раскололся» и сильно облегчил работу. Сделав Маслюкову знак отправлять арестованного, он собрал отобранные при обыске вещи и протокол в портфель.

– До свиданья, товарищи! – обратился он к работающим за своими столами следователям. – Большое вам спасибо за помощь!