Соловей - Кристин Ханна

Над каменной стеной показались голова и плечи капитана Бека, слезавшего с мотоцикла. Через минуту подъехал зеленый армейский грузовик. Во двор вошли трое немецких солдат. Они громко обсуждали что-то, а потом направились к увитой розами стене, которую соорудил еще прапрадедушка Вианны. Один из солдат поднял здоровенную кувалду и обрушил ее на стену. Каменные осколки полетели во все стороны, розовый куст повалился на землю, лепестки усыпали траву вокруг.

– Герр капитан! – выскочила во двор Вианна.

Кувалда опустилась еще раз. Крррак.

– Мадам. – Бек, похоже, был не слишком рад происходящему. Черт побери, она, оказывается, достаточно хорошо успела узнать этого типа, если различает его настроения. – У нас приказ убрать все ограждения вдоль дороги.

Солдат продолжал рушить стену, а двое других, хохоча над какими-то своими шутками, направились к дому. Не обращая внимания на хозяйку, не спрашивая позволения, они вошли внутрь.

– Мои сочувствия. – Бек перешагнул через каменные обломки, подошел к Вианне. – Я знаю, вы любите розы. И – очень плачевно – мои люди выполняют приказ о реквизиции в вашем доме.

– Реквизиции?

Солдаты появились на пороге; один держал в руках картину, которая прежде висела над камином, второй волок кресло из гостиной.

– Это было любимое кресло моей бабушки, – тихо сказала Вианна.

– Простите. Я не мог это остановить.

– Какого черта…

Вианна не знала, радоваться ей или тревожиться, когда Изабель, перетащив велосипед через кучу камней, поставила его под деревом. Между ее владениями и дорогой больше не было никаких преград.

Выглядела Изабель очаровательно, несмотря на раскрасневшиеся от быстрой езды щеки и взмокший лоб. Золотистые локоны окаймляли лицо, выцветшее красное платье подчеркивало изгибы тела.

Солдаты замерли, таращась на нее, даже выпустили из рук свернутый в рулон обюссонский ковер.

Бек вежливо приподнял фуражку, потом сурово бросил что-то солдатам, и те, подхватив ковер, поспешили к грузовику.

– Итак, вы сломали нашу стену? – язвительно осведомилась Изабель.

– Штурмбанфюрер хочет, чтобы все дома просматривались с дороги. Кто-то распространяет антигерманскую пропаганду. Мы найдем и арестуем преступника.

– И вы думаете, безобидные листки бумаги стоят такой возни?

– Они совсем не безобидные, мадемуазель. Они подстрекают к насилию.

– О да, насилие недопустимо. – Изабель скрестила руки на груди.

Вианна во все глаза смотрела на нее. Что-то здесь не так. Сестра спокойна, как… как кошка перед прыжком.

– Герр капитан, – проговорила Изабель после короткой паузы.

– Да, мадемуазель?

Солдаты тем временем проволокли мимо них кофейный столик.

Изабель проводила их задумчивым взглядом и подошла к капитану:

– Наш отец болен.

– Разве? – удивилась Вианна. – Почему я об этом не знаю? Что с ним?

– Он просил, – не обращая внимания на сестру, продолжала Изабель, – чтобы я приехала в Париж ухаживать за ним. Но…

– Папа хочет, чтобы ты ухаживала за ним? – Вианна ушам своим не верила.

– Чтобы уехать, вам нужен пропуск, мадемуазель, вы же знаете.

– Знаю. Я… – голос Изабель задрожал, – я думала, вы сумеете помочь получить его… Вы ведь почти член семьи. Вы же понимаете, как важны родители!

Странно, но, слушая Изабель, капитан то и дело поглядывал на Вианну, будто именно она была здесь главной.

– Я мог бы достать вам пропуск, – сказал капитан. – В случае семейной необходимости, да.

– Я вам очень признательна.

Вианна молчала. Неужели Бек не понимает, что сестра манипулирует им, – и почему он все время косится на нее?

Получив желаемое, Изабель подняла велосипед и покатила его к сараю. Вианна поспешила за ней.

– Что с папой? – спросила она, когда они отошли на изрядное расстояние.

– С ним все хорошо.

– Ты солгала? Зачем?

Короткая, но вполне ощутимая пауза.

– Полагаю, нет смысла темнить. Сейчас все известно всем. Каждую пятницу я по утрам сбегала на свидание к Анри. А сегодня он позвал меня в Париж. У него есть очаровательная квартирка, на Монмартре вроде бы.

– Ты с ума сошла?

– Скорее, влюбилась. Немножко. Наверное.

– Ты собираешься пересечь оккупированную нацистами Францию, чтобы переспать в Париже с парнем, в которого ты, наверное, влюблена. Немножко.

– Ну да, – согласилась Изабель. – Понимаю, звучит романтично.

– Боже, ты бредишь. По-моему, у тебя мозговая горячка.

– Ну, если любовь – это болезнь, то да – я больна.

– Боже! – всплеснула руками Вианна. – Что мне сказать, чтобы прекратить этот идиотизм?

– Ты веришь мне? – с внезапной серьезностью спросила Изабель. – Веришь, что я могу пересечь оккупированную нацистами Францию просто ради забавы?

– Это совсем не то же самое, что сбежать с бродячим цирком, Изабель.

– Да, но… ты считаешь, что я на такое способна?

– Ну разумеется, – пожала плечами Вианна. – Ты способна на любую глупость.

Слова сестры словно наотмашь хлестнули Изабель.

– Держись подальше от Бека, пока меня не будет, – глухо сказала она. – Не доверяй ему.

– В этом вся ты – твоего беспокойства хватает на советы, но не хватает, чтобы остаться со мной. Только твои желания имеют значение. А мы с Софи – так, хлам!

– Это неправда.

– Да ну? Ладно, катись в Париж. Развлекайся, но помни, что ты бросила племянницу и сестру! – Вианна оглянулась на человека, наблюдавшего за тем, как грабят их дом. – С ним.