Не промахнись, снайпер! - Владимир Першанин

Выполняя указание замполита, я написал в тот же день представление на Олега Будько. Сочинял с непонятным самому себе раздражением. Расписал героизм старшего сержанта, не пожалел всяких громких слов, раза в полтора увеличил его счет, а убитого (может, просто напутанного наблюдателя) произвел в офицеры и обозвал «коварным и опасным фашистским снайпером».

Бумага являлась огромным дефицитом. Пару листов на представление пришлось просить у Морозова. Конечно, комбат прочел мою писанину и развеселился. Много чего повидавший окопник, прошедший за неполных два года войны путь от взводного до комбата, позвал замполита батальона, еще раз прочитал и подмигнул мне:

— Полковой комиссар героя хочет вырастить. Как фикус в кадушке. А Егоров, парень-то понимающий. И слова какие подобрал: «коварный, опасный фашист».

— Понимающий, — согласился капитан-замполит. — Давай и на Егорова бумагу о награждении подготовим.

— Готовь. Кстати, Федор, что из себя Будько представляет?

У меня появилась возможность осадить слишком шустрого подчиненного. Я знал, что Морозов на хорошем счету у командира полка, вхож к нему и может сообщить мое мнение. Но такая месть показалась слишком дешевой. Не задумываясь, ответил откровенно:

— Смелый парень, самолюбивый. Только опыта маловато. Многого еще не понимает, лезет на рожон.

Морозов кивнул, соглашаясь со мной, а замполит, возвращая представление, посоветовал:

— Ты слово «коварный» вычеркни, перебор получается.

Комбат, который считал меня снайпером его батальона, оглядев мою форму, сказал, что даст указание старшине выдать новую. И погоны в том числе.

— Чего ты со своими медяшками в петлицах ходишь? Погоны давно положены.

— Спасибо, только старье я хочу оставить. С нейтралки мокрыми приползаем, переодеваться надо. Я с Вагановым к старшине подойду, он тоже обносился.

Хорошо поговорили с комбатом. И к старшине сходили. Тот, ранее не замечавший меня, отношение сразу изменил. Выдал, кроме новой формы, сапоги и маскхалаты. Ползая по нейтралке, мы иногда собирали с Саней кое-какие трофеи. Я вручил старшине в благодарность портсигар из нержавейки, попросил спирта, обмыть одежку.

— А то носиться не будет.

Водку в тот период не выдавали, но старшина налил нам фляжку зеленой водки-тархун и выдал на закуску банку трески в масле. В землянке вместе с ребятами отметили событие. Все хорошо. Командир батальона меня признал, и новая форма с погонами сидит хорошо. Только недолго нам с напарником пришлось ее носить. Короткий путь на войне у снайперов. Ведь я в этом давно убедился, но как-то подзабыл. Война напомнила.

Через день-два убили Олега Будько. Совершил обычную для новичков ошибку. Выбрал для засады место возле торчавших на поле трех одиноких тополей. Одно дерево сломало взрывом, с двух других срезало часть ветвей. Олег решил, что в этой мешанине, да еще из окопа, можно будет успешно вести огонь. Не учел того, что на первый взгляд неплохое укрытие выделялось на равнинной местности.

Первым же выстрелом снял фрица. В траншеях, возможно, и не увидели вспышку. На всякий случай выпустили на этот островок десятка два мин. Спустя час Олег попытался уползти с опасного места. Напарник, сидевший в другом окопе, ничем помочь не мог, немцы вели сильный пулеметный огонь. Будько упрямо продолжал ползти. Его заметили, и снова полетели мины. Он был убит близким попаданием, а затем пулеметчики долго тренировались в стрельбе по неподвижному телу русского снайпера. Вечером мне и напарнику Будько приказали вытащить труп. Я попросил в помощь двух бойцов. Начштаба ответил:

— Разведчики сами своих вытаскивают.

Но, опасаясь лишиться снайперского отделения, приказал дать двух санитаров, крепких мужиков лет за тридцать. Все время, пока мы ползли, надолго замирая при вспышках ракет, они что-то бурчали под нос. Тело Олега вытащили, а один из санитаров поймал пулю в руку. Особенно не огорчился и сказал, что хоть месячишко отдохнет от всякой дуристики. Зачем надо было труп под пулями тащить? Вон их сколько валяется. Я огрызнулся в ответ:

— Шагай в санроту. Ты за всю войну ни одного фашиста не убил, а этот парень уже десяток ухлопал.

Олег Будько выползал на нейтралку каждый день. Наверняка его пытались засечь и вот поймали на оплошности. Судя по засохшим повязкам, он бинтовал себя сам, а потом, опасаясь истечь кровью, пополз. Ему досталось десятка два осколков и столько же пуль. Левая рука, когда мы его тащили, отделилась от тела. Когда-то красивое лицо (он нравился женщинам) превратилось в кровавую маску. Начштаба, выслушав мой доклад, коротко приказал:

— Похоронить со всеми почестями. — Затем спросил: — Винтовка снайперская уцелела?

— Нет, разбило. Прицел сохранился.

— Поставь его вместе с оружейником на другую винтовку и подбери толкового парня.

— Есть.

Парня я подобрал, но обучить не успел. Началось наступление. Тяжелое, с большими потерями, когда атаки сменялись обороной и нас пытались раздавить немецкие танки. Весной сорок третьего маятник войны раскачивался то в одну, то в другую сторону. Чтобы переломить ситуацию, у нас пока не хватало сил.