Батальон "Вотан" - Лео Кесслер

В тот же вечер в Трире унтерштурмфюрер Курт Шварц также испытывал момент триумфа — он снова встретился со своим знаменитым дядей. Последняя их встреча произошла целых шесть лет назад, и вот теперь этот великий человек решил провести с ним целый вечер.

В этот вечер дядя унтерштурмфюрера Шварца резко распахнул дверь своего огромного кабинета и произнес высоким голосом немного в нос:

— Подите прочь, Мюллер!

Бритоголовый шеф гестапо тут же покорно поднялся.

— И вы также, Нёбе.

Глава криминальной полиции последовал к двери вслед за коллегой. У самой двери они развернулись и вытянулись по стойке «смирно».

— Хайль Гитлер, обергруппенфюрер! — воскликнули они одновременно.

Их руководитель пристально посмотрел на них.

— Сегодня вечером, — объявил он, как будто делал официальное заявление, — я намерен беседовать с Куртом о политике. Затем мы великолепно напьемся. А затем, — он засунул большой палец между двумя другими, изобразив неприличный жест, — мы посмотрим, что этот унылый папистский город намерен предложить мужчине в плане развлечений. Понятно?

— Понятно, господин обергруппенфюрер! — проревели они. Они все хорошо поняли. Их шеф, Райнхард Гейдрих, глава службы имперской безопасности рейха (РСХА), которого повсюду боялись и называли «Палач Гейдрих», собирался уйти в один из своих знаменитых загулов, и они были рады, что их не пригласили остаться с ним, поскольку «под мухой» этот высокий белокурый генерал СС с тонкими пальцами скрипача (которым он и был когда-то) и ледяными глазами убийцы (которым он стал), был еще опаснее, чем будучи трезвым.

Когда они ушли, Гейдрих забросил ноги в сверкающих сапогах на стол, подтянул к себе бутылку коньяка и щедро плеснул жидкости в бокал. Затем он пихнул бутылку к племяннику.

— Обслужи себя сам, Курт, — сказал он.

Не дожидаясь племянника, он бросил «будем здоровы!» и залпом проглотил коньяк.

— Верни мне бутылку, — произнес он и, не меняя интонации, добавил: — Ну что, как тебе нравится служба в штурмовом батальоне «Вотан»?

Курт, все еще испытывающий благоговейный трепет от общения со своим знаменитым дядей, в нескольких словах описал жизнь второй роты.

Гейдрих внимательно выслушал его, постоянно прихлебывая коньяк и, похоже, не замечая, что он делает.

— Какое настроение у солдат?

— Превосходное.

— А у офицеров?

Шварц поколебался, а затем пожал плечами.

— Есть такие, кто не слишком решителен… — начал он.

— Оберштурмфюрер Куно фон Доденбург, например? — мягко сказал Гейдрих. Он засмеялся, увидев удивленное выражение лица племянника. — У нас повсюду свои информаторы, мой дорогой Курт, — объяснил он. — Я мог бы рассказать тебе некоторые интересные подробности о вашем маленьком гауптштурмфюрере Гейере. Он любит ездить верхом не только на лошадях, поверь мне. Но я не буду ничего говорить; это могло бы потрясти твою чувствительную молодую душу. Видишь ли, Курт, моя полиция следит за всеми аспектами жизни нашей нации. Мне нужны сведения о каждом человеке, дабы я мог направлять мысли людей в нужную сторону. Только таким образом мы можем устранить все чужеродное, то есть разрушительное, из национального сознания. Полиция как очиститель и учитель великой немецкой нации — вот что является моей целью! — На мгновение его глаза фанатично заискрились. Затем он снова сделал большой глоток коньяка и снял сапоги со столешницы. — Но, Курт, давай не будем больше терять времени впустую. Посмотрим, что может предложить двум мужественным солдатам католический город Трир, который, как хвастаются местные жители, был уже стар в те времена, когда Рим был еще молод.