Крылатый штрафбат. Пылающие небеса - Георгий Савицкий

Массивный и неуклюжий силуэт русского бомбардировщика легко вписался в концентрические круги прицела «Реви». Кормовые стрелки открыли огонь, но он даже не обратил на них внимания. Широкий хвост четырехмоторного бомбардировщика с большой красной звездой перечеркнула прицельная сетка. Огонь! Палец плавно жмет гашетку, и четыре огненные трассы вспарывают воздух, разрывая фанеру и полотно хвостового оперения русского.

Ручку управления — на себя. «Мессершмитт-109E» взмывает над поверженным гигантом и левым разворотом выходит из атаки. Краснозвездный четырехмоторный колосс, распоротый пулеметно-пушечным огнем немецкого истребителя, медленно валится на лес, пятная июньское небо черными кляксами дыма. Еще один сбитый русский, четвертый за эту вторую летнюю кампанию на Восточном фронте и девятый в списках побед молодого лейтенанта Люфтваффе Курта Витте.

Но это было еще не все, начиналось самое интересное: лейтенант Курт Витте закладывает неглубокий вираж, наблюдая, как из беспомощно падающего русского бомбардировщика горохом сыплются вниз маленькие фигурки. Вот над ними распускаются белые купола парашютов, с высоты похожие на коробочки хлопка. Они отчетливо видны на фоне темного леса, дороги. Ручку от себя — немецкий истребитель плавно опускает нос, и Курт Витте плавно жмет на гашетку. Светящиеся пулеметные трассы прошивают эти белые коробочки хлопка, и те гаснут, сдуваясь. Забавное зрелище. Для молодого немецкого летчика это не просто развлечение, но еще и проверка глазомера. И как всегда, Курт удовлетворенно улыбается — глазомер не подвел.

До начала русской кампании лейтенант Витте успел повоевать в Дании и Голландии, Франции и Польше, сбивал «Гладиаторы» и «Девуатины», «Харрикейны» и «Буффало». Воздушный бой был для него упоением, а сам полет был чем-то божественным.

Курт родился в семье сельского учителя и узнал голод и унижение Веймарской республики, когда поставленная на колени Германия была вынуждена выполнять унизительные условия Версальского мирного договора. Но когда к власти пришел Адольф, все переменилось.

Он, простой сельский парнишка, благодаря «Гитлерюгенду» научился летать на планере, прыгать с парашютом и в конце концов попал в элитные истребительные части молодых, возрожденных Люфтваффе. Его кумирами были асы Первой мировой — Манфред фон Рихтгофен, Эрнст Удет, Макс Иммельман. Он просто боготворил Германа Геринга, щеголеватого Адольфа Галланда, талантливого Ханса Иохима Марсейля.

Пилоты Люфтваффе, а в особенности летчики-истребители, были элитой, сверхлюдьми. Молодые, подтянутые, с хищной плавностью и стремительностью движений, они напоминали молодых львов, только и ждущих удобного случая, чтобы испытать свои силы, вцепиться добыче в глотку, исполосовать ее клыками и когтями…

Да, они были сверхчеловеками, испытывая презрение к изнеженным «лягушатникам», микроскопическим народцам Восточной Европы и диким азиатам Сталина. Высшая раса решила положить к своим ногам весь мир, установив Новый Мировой Порядок, где «унтерменшен» будут служить и повиноваться своим высокородным хозяевам. А как же иначе?

Курт Витте сбивал уступающие его великолепному «Мессершмитту» самолеты противника, расстреливал на бреющем скопления вражеских войск, не особо задумываясь о тех людях, в жизни которых он ставил точку росчерком трассера. Точнее, ему было все равно. Он упивался мощью своего самолета, собственной молодостью и правом вершить судьбы других, словно древний бог войны Тюр[1].

Так было и на Восточном фронте. В первые месяцы войны летом 1941 года это вообще было похоже на утиную охоту. Кургузые истребители-бипланы не представляли особой опасности, новых истребителей у русских было очень мало, Курт видел их очень мало, и пока пополнить список побед современным русским «яком» возможности не представлялось.

Но русские удержались. Ценой огромных потерь они остановили наступление немецкой армии у ворот Москвы. Однако новое летнее наступление Вермахта на Сталинград летом 1942 года вновь заставило «Иванов» отступить к городу, названному в честь их вождя.

И снова — упорные воздушные бои с окрепшим и набравшимся опыта противником приятно щекотали нервы молодого аса «ягдгешвадера» Люфтваффе.

Но любимым занятием обер-лейтенанта было гонять на малой высоте вместе с ведомым, обер-фельдфебелем Хансом Рамке, и поливать смертоносными очередями скопления русских на дорогах. Вереницы беженцев брели по дорогам или просто по выжженной солнцем степи к Волге. Зенитной артиллерии у русских было не много, и концентрировалась она в основном вокруг крупных городов. Так что поливать пулеметным огнем несчастных беженцев ему никто не мешал.

Свалив русский бомбардировщик, Курт набрал высоту и огляделся, выбирая себе достойную цель. Сегодня он решил «поохотиться» в одиночку. Чуть ниже на фоне деревьев промелькнул обтекаемый темно-зеленый силуэт русского истребителя. Отлично! Вот и представилась возможность пополнить список побед. Это была хорошая цель.

Курт со снижением стал догонять русский истребитель, заходя ему в хвост. Азиат демонстрировал полнейшую беспечность, и сейчас он будет за это наказан. Даже как-то неинтересно… Дистанция до цели сократилась, и Курт приготовился уже открыть огонь.

Но случилось невероятное — за мгновение до того, как Курт собирался нажать на гашетку, русский истребитель вдруг выполнил резкий боевой разворот с большой перегрузкой. Более тяжелый «мессер», обладая к тому же и более высокой скоростью, проскочил мимо. Оказывается, русский заметил смертельную угрозу у себя за хвостом, но до последнего тянул с маневром, точно просчитав тактику воздушного боя. Курт Витте удивился смелости и железной выдержке русского летчика-истребителя. Ну а потом удивляться стало некогда. Шкуру бы свою спасти…

Завертелся бой на виражах. Теперь уже краснозвездный «як» пошел в атаку. Bf-109E уступал ему в горизонтальном маневре, вираж у русского истребителя был быстрее и с меньшим радиусом, чем у «Мессершмитта-109». Як-1 все же зашел в хвост немцу. Курт Витте попытался уйти от русского переворотом через крыло и пикированием, надеясь на большую скорость своего «Эмиля». Ручку управления в сторону и на себя, перевернувшись через крыло, «Мессершмитт-109» подтянул нос и понесся к земле. Лес внизу уже откровенно бил по глазам, Курт Витте потянул ручку управления на себя, выводя истребитель из пикирования. Нос «Эмиля» пошел вверх, на тело привычно навалилась перегрузка. Фу-у! Mein Gott![2]Немецкий истребитель уходил вверх, прочь от земли.