Адский Дом - Эдвард Ли

Надо перебраться через это...

Она сделала несколько медленных шагов в сторону, незаметно, но остановилась, когда Дуги оглянулся.

И тут ее заинтересовал еще один вопрос.

- Значит, все это происходит сегодня вечером? - она спросила.

- Да, - сказал он, стоя в юго-восточном углу.

- Но ты же сказал, что кровь должна портиться по крайней мере день.

- Так и есть, - сказал Дуги. Потом моргнул и расхохотался. - О боже, это смешно. Ты думаешь, что ты четвертая жертва! - Он покачал головой. - Как ты можешь быть такой глупой?

Он сунул руку за колонну и что-то достал. Венеция прищурилась, но ничего не разглядела.

- Что... это? - спросила она.

Смех Дуги эхом разнесся по атриуму, когда он швырнул предмет на длинный пол. Он несколько раз подпрыгнул, глухо стукнув, а затем, покачиваясь, остановился всего в нескольких футах от того места, где она стояла.

На этот раз Венеция даже не закричала, она просто смотрела в оцепенелом ужасе... на отрубленную голову Дэна.

- Ты сошел с ума, - пробормотала она. - Ты психопат.

- Эй, не обзывайся... - Он вытащил четвертую канистру, которая, очевидно, весь день простояла на солнце вместе с канистрой Дрисколла. - Два девственника в одном доме. Черт, я не мог в это поверить. Вы, гребаные католики, серьезно относитесь к этому дерьму. - Затем он отвинтил крышку и начал сливать кровь.

3

Он вылил кровь в четвертый угол двора, сдвинув каменную крышку с купели и опрокинув ее. Затем сержант отступил назад, поднял глаза и поклонился Бонифацию.

Великий Герцог, выглядывая из-за высокой стены, кивнул в ответ своим соляным лицом.

В дымящемся дворе все Новобранцы, Приставы и Големы стояли в полной тишине. Часовые на высоких крепостных валах тоже с благоговейным трепетом наблюдали, как усиливается Колдовской Поток вокруг крепости. Энергия потрескивала так густо, что ее почти можно было увидеть.

- Четвертая и последняя Morte-Cisterna пролита, мой самый ужасный принц, - произнес Виллирмоз.

Бонифаций наблюдал за происходящим сквозь прорези глаз, его обглоданное лицо нервно подергивалось. В каждом углу двора, как раскаленная смола, блестели четыре лужи грязной крови.

- Но ничего не происходит, - прохрипел герцог.

Виллирмоз улыбнулся обожженными губами.

- Терпение...

Неужели кровавые кирпичи стен крепости теперь светятся еще ярче? В воздухе чувствовались волны ужаса. Бонифаций почувствовал, как покалывающие волны пробегают по его испорченной коже под мантией и плащом.

- Когда мы должны спуститься в Нижний Алтарь, волшебник?

- Когда кровь начнет двигаться, мой самый отвратительный повелитель.

Бонифаций продолжал смотреть вниз. Он был напуган до глубины души... но знал, что не должен показывать этого.

- Кровь не движется, волшебник, - голос Бонифация дрогнул. - Если ты подвел меня, то писцы Ада будут писать о твоих мучениях в течение следующих десяти тысяч лет, так помоги мне.

Но обугленные глаза Виллирмоза сияли.

- В таком случае, милорд, я заслужил бы это и даже хуже, но... созерцай...

Виллирмоз указал на юго-восточный угол двора.

Лужа крови начала дрожать...

Слава Люциферу!

Она начала двигаться.

Тончайший малиновый туман начал подниматься от неровной поверхности лужи, в то время как сама лужа сдвинулась, словно борясь, и медленно поползла к концу огромного спирального желоба из распиленного вручную Дуба Друидов. Там кровь ожила и начала медленно следовать за призрачным контуром желоба.

Онемев, Бонифаций наблюдал. Лужи крови в трех других углах тоже начали туманиться и дрожать, и начали ползти прямыми линиями к центру Инволюции.

- Ты величайший Литомант, когда-либо существовавший в Мефистополисе, - выдохнул Великий Герцог.

Виллирмоз поклонился.

- По мере того, как проклятая кровь будет течь своим чередом, мой ужасный повелитель, тем больше будет обогащаться Сердцевина. Мы должны поспешить в Нижний алтарь.

Бонифаций буквально вибрировал от радости.

- Для этого моя шлюха должна быть рядом со мной, чтобы засвидетельствовать мое величие. Немедленно позови ее.

- Стражники Барбикана только сейчас начали впускать ее, - заметил Виллирмоз.

- Отлично. Прикажи ей присоединиться к нам в Нижнем Алтаре.

- Будет сделано, великий гнилостный принц. - Верховный Жрец повел Бонифация к каменным ступеням, у которых Пасифая – Мать Ночи и Проводница Лабиринта – ждала, чтобы проводить их вглубь склепа.

4

Тридцатифутовые крепостные стены и железная решетка, увенчанная грудой пробитых черепов, поднялись, когда зазвенели шестеренки и зазвенели цепи. С одной стороны огромного каменного входа стояла шеренга служителей в пиявочных шкурах, а с другой – шеренга Големов. Мерзкие лица уставились на Рут.

- Чувак, это так хреново, - прошептала она под Гнилостным лицом.

- Иди, Рут! - прошептал Александр из сферы невидимости. - Не стой там просто так! Они подумают, что что-то не так.

Что-то не так. "Всё не так", - подумала Рут, входя. Чудовищное лицо, надвинутое на ее собственное, жарко присосалось к коже. Рут могла сказать, что некоторые черты лица все еще были живы.

- Веди себя так, будто ты здесь хозяйка, - сказал священник у нее за спиной.

Она старалась казаться высокомерной, идя по дорожке. Билетеры и Големы кланялись, когда она проходила мимо. Когда решетка захлопнулась за ней, она едва сдержалась, чтобы не закричать. Новобранец в шлеме, сделанном из какого-то искореженного демонического черепа, вытянулся по стойке смирно и сказал:

- О великая Сладострастие, главная субретка нашего господина Бонифация, немедленно пройдите к Нижнему алтарю.

Рут быстро кивнула и пошла дальше.

Через несколько шагов Александр обрадовался:

- Мы внутри!

- Да, но что теперь?

- Просто обойди весь двор. В северо-западном углу увидишь каменную арку. Там тебя будет ждать женщина... Ну, не совсем женщина.

Рут запнулась, стараясь казаться элегантной, шагая в Сандалиях из Кости.

- Если она на самом деле не женщина, тогда кто она, черт возьми?

- Первородная... живая субъективность, Рут... нечестивое понятие, ставшее плотью. Ее зовут Пасифая, и ее тело состоит из первородного ила – черного ихора земли.

- О, не могу дождаться встречи с ней, - проворчала Рут, сворачивая в ярко-алый двор, который казался затянутым туманом.

- Помнишь греческую басню о Тесее и Минотавре?

Рут нахмурилась.

- Нет.

Александр фыркнул за своим укрытием.

- Боже мой, Рут. Неужели ты ничему не научилась в школе?

Рут не потрудилась ответить.

- Пасифая – Проводница Лабиринта. Только она знает дорогу по подземным улицам города. Вот почему расположение Нижнего алтаря остается тайной, поэтому туда нельзя проникнуть.