Адский Дом - Эдвард Ли

Она могла едва видеть, как Александр положил Демонического младенца на землю и...

- Ах ты, злобный ублюдок! - Выругалась Рут.

... вскрыл живот ребенка. Удивительно, но младенец не кричал, а просто продолжал издавать милые детские звуки.

Священник вытащил из желудка ребенка что-то размером и формой напоминающее банку из-под содовой. Потом он помог Рут подняться.

- Прости, что мне пришлось... сделать это, Рут, но ты не позволила мне объяснить.

- Ты только что выпотрошил ребенка, кусок дерьма!

- Это не ребенок. Он только похож на ребенка, - подтвердил он, держа ее за голову и заставляя смотреть.

- Гу-гу... га! - хихикнул младенец и одновременно сдулся.

- Что, черт возьми, происходит? - спросила Рут.

Из разрезанного ребенка не вытекала кровь, и вместо внутренних органов, вытекавших из ножевого пореза, Рут видела только массу мякоти, похожую на сырой свиной фарш.

- Это не настоящий ребенок, Рут. Это изготовленная вещь, называемая Гекс-клоном, продукт оккультной генной инженерии. Это просто мешок с проклятым мясом, покрытый гексегенически сконструированной кожей.

- Ребенок-пустышка?

- Вот именно. Он заколдован, чтобы звучать и вести себя как ребенок, и он был подброшен в агентство по усыновлению другими сообщниками моего разведывательного источника. И они спрятали это внутри живота клона. - Он вытер цилиндрический предмет.

- Похоже на какой-то фонарь, - заметила она, рассматривая проволочный каркас орудия, окружавший стеклянную банку. - Это что, дым внутри?

- Да, но он инертен, - объяснил Александр. Под ним Колдовской Клон превратился в почти пустой мешок из кожи, но лицо без черепа все еще улыбалось.

- Да-да-а! - булькнул он.

Священник нахмурился.

- Это называется Дымовой Фонарь, - продолжал он и снова посмотрел в Лунный Секстант.

- Дымовой Фонарь? Для чего это?

- Я скажу тебе по дороге – стрелка показывает семь-ноль-шесть.

Рут сглотнула.

- Нам пора, Рут, - сказал Александр и повел ее вниз по мерцающему кварталу к дороге, ведущей к крепости Бонифация.

2

Венеция пришла в себя в лунном свете. Когда она вспомнила о своем открытии в ванной отца Дрисколла, ее мышцы напряглись... и тут она поняла, что ей заткнули рот кляпом и связали по рукам и ногам. "Я в лесу", - наконец поняла она. От удара по голове голова раскалывалась так сильно, что каждый удар грозил снова погрузить ее в беспамятство.

Тот, кто убил отца Дрисколла... сделал это со мной.

Но кто это сделал и почему?

Желудок Венеции сжался. О Боже, только не Дэн. Это не мог быть Дэн.

Но растерянность и ужас мешали ей сосредоточиться. Мне нужно освободиться. Лес, в котором она лежала, показался ей знакомым, и когда ее глаза привыкли к темноте, она точно знала, где находится; она могла видеть лунный свет, отражающийся от пруда. Здесь Бетта каждый вечер встречается с Джоном. Она прищурилась еще больше и смогла их разглядеть...

Как и в прошлый раз, они занимались неистовой любовью в листве у пруда. Джон навалился на Бетту, толкаясь.

И тут в голове у нее щелкнуло имя...

Джон.

Кто еще мог притащить ее сюда, кроме него? "Еще один соучастник культа Фредди, - подумала она, - и ловкое прикрытие". Притворяется почти умственно отсталым, ходящим в церковь "дворовым мальчиком", всегда готовым работать волонтером...

Но значит ли это, что Бетта тоже в этом замешана?

Она, казалось, наслаждалась ласками Джона.

Большая часть сознания Венеции оставалась в хаосе. Трели сверчков еще больше мешали ей думать из-за боли, и теперь ей пришло в голову, что она чувствует себя обезвоженной. Она изо всех сил пыталась вспомнить. Она прикинула, что было около восьми вечера, когда ее вырубили.

Сколько часов я пролежала здесь, в лесу?

Она попыталась разобраться в фактах. Джон убил Дрисколла – очевидно, он в сговоре с нынешними членами культа Тессорио, созданного сорок лет назад, и он, очевидно, вырубил меня и притащил сюда. Но... Что-то сжалось внутри нее.

Что он собирается делать дальше? Кого он собирается принести в жертву следующим?

Это было понятие столь же древнее, как сама человеческая цивилизация. Кровь "чистых" проливалась как приношение богам, а точнее сатанистам, приносившим в жертву девственниц.

Две женщины, убитые прошлой весной, были целомудренными, и, скорее всего, отец Дрисколл тоже...

Четыре угла Инволюции дали Венеции мрачное подозрение, что четвертое убийство почти наверняка было в списке дел Джона.

"Я", - подумала Венеция.

- О, детка, я так тебя люблю, - прошептал Джон, задыхаясь. Его бедра дернулись на пике оргазма, после чего он рухнул на Бетту. Бетта, в свою очередь, обняла его.

Все это время Венеция приходила в себя. Они убьют меня, если я не освобожусь. Еще одна мысль: "В ящике стола отца Дрисколла есть пистолет – если бы только я могла его достать... И машина перед домом, черный Мерседес. Ключи от него на мертвом теле отца Дрисколла?"

Но теперь...

Венеции показалось, что она что-то слышит, но не у пруда, где веселились Джон и Бетта.

Звук, казалось, раздавался у нее за спиной.

Раздался скрип. Как скрипит старинный стул или дерево на старой лодке.

Будучи связанной, было почти невозможно перевернуться и увидеть источник шума. Но если ей удастся перевернуться... Джон и Бетта смогут услышать, как она возится.

В любом случае, ее положение было мрачным.

Джон снова натянул штаны, а Бетта осталась лежать на земле обнаженной. Как и раньше, Венеция видела только их силуэты, и теперь Джон помогал Бетте подняться и надеть блузку.

- Давай, милая, - продолжал он шептать. - У меня для тебя сюрприз.

Силуэт Бетты замер, и теперь у нее, казалось, кружилась голова от предвкушения.

- Сюда, к деревьям.

Силуэты придвинулись ближе...

Они идут сюда!

Затем Джон включил фонарик. Он продолжал говорить самым тихим шепотом.

- Вот первая часть твоего сюрприза, дорогая.

Свет упал прямо на лицо Венеции.

Бетта издала звук, насколько смогла: что-то вроде вздоха.

- Это Венеция. Я связал ее и принес сюда... потому что она очень важна. - Раздался смешок. - В отличие от тебя.

В полоске света Венеция увидела на лице Бетты выражение полного шока.

- Но вот настоящий сюрприз. - Голос Джона стал громче. - Я сделал это только ради тебя, Бетта...

Затем луч фонарика метнулся вверх, туда, где лежала Венеция.

Рот Бетты открылся