Манускрипт всевластия - Дебора Харкнесс

Едва закончив разговор, я стала прислушиваться, не зашуршат ли колеса по гравию.

Выйдя из ванной с мобильником Изабо, которого не оставляла ни на минуту, я нашла на столе свежезаваренный чай и рогалики. Быстренько все умяла, напялила первое, что попалось мне под руку, и с мокрой головой побежала вниз. Для Мэтью было еще слишком рано, но я намеревалась встретить его, когда он приедет.

Для начала я села на диван у камина, гадая, что могло заставить Мэтью так скоро уехать из Оксфорда. Марта принесла полотенце и бесцеремонно вытерла мне волосы, видя, что сама я этого делать не стану.

Когда прибытие стало более вероятным, я вскочила и начала метаться по холлу. Изабо, подбоченившись, стояла там же, но я не обращала на нее внимания и продолжала ходить. В конце концов Марта поставила у входной двери стул и уговорила меня присесть, а Изабо удалилась в библиотеку. Резное сиденье явно придумали для того, чтобы доставлять людям адские муки.

Я ринулась наружу, как только «рейнджровер» въехал во двор. Мэтью, впервые за все наше знакомство, не оказался у двери первым — он еще разминал свои длинные ноги, когда я повисла у него на шее, едва касаясь носками земли.

— Больше никогда так не делай, — шептала я, жмурясь от подступивших слез. — Никогда-никогда.

Он обнял меня, уткнулся в мою шею. Потом осторожно поставил на ноги, и снеговые ладони снова охватили мое лицо. Я вбирала в себя то, что замечала впервые — легкие морщинки в уголках глаз, впадинку под нижней губой.

— Dieu, — произнес он. — Как же я ошибался.

— Ошибался? — запаниковала я.

— Я думал, что знаю, как сильно соскучился по тебе. Ничего я не знал.

— Скажи это снова. То, что по телефону сказал.

— Я люблю тебя, Диана. Я боролся с собой и проиграл, да поможет мне Бог.

Мое лицо в его ладонях стало мягким, как воск.

— Я тоже люблю тебя, Мэтью. Всем сердцем.

Его тело откликнулось мне. Пульс, конечно, не участился, и кожа не утратила своего палящего холода, но в горле возник звук, слабый рокот, пронизавший меня желанием. Мэтью, все замечавший, впился в меня ледяным поцелуем.

Я вся вспыхнула, как костер, руки скользнули вниз по его спине. Он хотел отстраниться, но я притянула его к себе. В горле у него зарокотало чуть громче.

— Диана, — предостерегающе сказал он.

«Что не так?» — невинно осведомился мой поцелуй.

В ответ он снова приник ко мне губами, нежно потрогал пульс на шее и стал поглаживать левую грудь, где билось сердце.

— Теперь ты моя, — сказал он, немного ослабив объятия.

Губы у меня онемели — я только кивнула, крепко держа его ниже поясницы.

— И никаких сомнений? — уточнил он.

— Ни малейших.

— С этого момента мы с тобой одно, понимаешь?

— Кажется, да. — Я понимала это так, что никто и ничто не сможет оторвать меня от него.

— Она понятия не имеет, о чем ты толкуешь, — заявила Изабо. — Этот ваш поцелуй нарушил все законы, которые не дают развалиться нашему миру и обеспечивают нам безопасность. Ты, Мэтью, пометил эту ведьму как свою, а ты, Диана, предложила свою кровь и свою силу вампиру. Вы оба повернулись спиной к своим родичам и дали клятву иному враждебной расы.

— Мы всего лишь целовались, — испуганно возразила я.

— Вы дали клятву и тем самым стали преступниками, да помогут вам боги.

— Значит, мы теперь вне закона. Нам уйти, Изабо? — Голосом мужчины говорил мальчик, и у меня дрогнуло сердце из-за того, что я заставила его выбирать между нами.

Мать, подойдя, сильно ударила его по лицу.

— Да как у тебя язык повернулся?

Они оба застыли, как пораженные громом. След от ее руки на его щеке покраснел, посинел и исчез.

— Ты мой самый любимый сын, — стальным голосом заговорила она, — а Диана отныне становится моей дочерью — я отвечаю за нее, как и ты. У нас общая война, общие враги.

— Ты не обязана укрывать нас, Maman, — прозвенел, как тугая тетива, голос Мэтью.

— Хватит молоть чепуху. Я не позволю, чтобы вас затравили из-за вашей любви. Мы будем драться, и ты, дочка, тоже — как обещала. Ты безрассудна, как все настоящие храбрецы, но в твоем мужестве я не сомневаюсь. Кроме того, тебе он нужен как воздух, а он хочет тебя, как никого не хотел со дня своего возрождения. Дело это решенное, а там поглядим.

Изабо неожиданно привлекла меня к себе и поцеловала — в одну щеку, потом в другую. Я жила в ее доме уже несколько дней, но приняла она меня по-настоящему только сейчас.