Странные камни - Эдвард Ли

Но он также вспомнил, что простое смотрение в камень может показать зрителю невозможные измерения и неземные равнины, на которых были построены столь же невозможные города. Такие города были построены из дрожащих геометрических структур, все оплетенных теми же видами полос, которые ползали по всему камню.

И была еще одна причина не смотреть в камень, каким бы непреодолимым ни было желание. Наряду с космическим пейзажем, он сведет с ума любого зрителя, который будет смотреть на него слишком долго.

"Заметка для себя. Не пялиться на этот гребаный камень..."

Одной вещью, на которую он мог смотреть, была желтая металлическая коробка, в которой лежал камень, а также открытая крышка. На обеих были изображены замысловатые гравюры и диковинные барельефы: картина неземного чудовищного мира и ужасных, леденящих ландшафтов. Эверард знал, что это, должно быть, усталость глаз, но существа, которые были изображены - гораздо более жуткие, чем Шоггот в молитвеннике - казалось, двигались бесконечно мало, в то время как некоторые, казалось, подталкивали себя вперед, увеличиваясь на блестящем металле, входя и выходя из перспективы. Другие тоже, казалось, открыто осознавали его присутствие. Кто-то вообще протягивал многосуставные, двупалые руки? Спиральные формы, подобные тем, что внизу в стекле, здесь были более очевидны, более объемны и больше наводили на мысль о реальной глубине и движении. Искаженные пиктограммы и глифические гравюры покрывали бóльшую часть коробки, а также спускались вниз по самой колонне.

Эверард чувствовал себя отвратительно; он вспотел, и парящая пыль прилипала к нему. Он сел, разочарованный, на один из стульев с высокой спинкой и понял:

"Черт! Мне нужно выпить".

Он не мог избавиться от своих переживаний. Если его видения были результатом яда, как долго это продлится, и если его прокляли, когда это пройдет? Была ли Асенат достаточно злобной, чтобы заточить его здесь навсегда?

"К черту это дерьмо, - подумал он так богохульно, как только мог. - Все это дерьмо из-за того, что я захотел кусок ее задницы. Нет гнева хуже, чем гнев обиженной женщины. СУКА!"

Но, конечно, он все еще не знал, что это на самом деле: это могло быть безумием, кошмаром, какой-то шизоаффективностью или даже психотическим срывом. Все, что он мог сделать, как он предполагал, это подождать и посмотреть...

Он продолжал смотреть на желтую металлическую коробку. Не все детали истории Лавкрафта он мог вспомнить, но он знал, что металл, из которого сделана коробка, не был золотом. Это было что-то другое, что-то драгоценное из какого-то места, далекого от земли, как и сам СИЯЮЩИЙ ТРАПЕЦОЭДР. Он был доставлен сюда каким-то кораблем или другим внеземным предметом более миллиона лет назад, возможно, гораздо раньше. Очевидно, в 1844 году археолог нашел коробку и камень на раскопках в Египте, затем привез их в Провиденс и купил эту заброшенную церковь как место для хранения камня, поклонения его силам и основания общины. Это было тогда, когда церковь претерпела изменение названия, с Церкви Свободной Воли на...

"Церковь Звездной Мудрости", - закончил Эверард.

Вот тогда и начались все неприятности. Исчезновения взрослых и детей. Свидетельства разгула ужасного насилия, части тел, найденные изрубленными, странно сожженными и даже частично съеденными или найденными без следов крови.

Эверард мог видеть через жалюзи, что дневной свет угасает; одно место, где он не хотел находиться после наступления темноты, была прихожая для парапространственного существа, которое процветало в темноте. Он встал, подошел к двери на лестницу вниз, открыл ее...

- Святое дерьмо! - проревел он. - Вы, должно быть, издеваетесь надо мной!

Высокий мужчина стоял прямо перед дверью, как будто собирался войти сам, и он казался почти таким же шокированным, как Эверард.

- Извините, если я вас напугал, - сказал мужчина с легким новоанглийским акцентом. - Если это хоть как-то утешит, вы меня тоже напугали.

- БОЖЕ МОЙ, вы меня до чертиков напугали, - ответил Эверард, его сердце фактически пропустило удары. - Я не думал, что здесь кто-то есть.

- Я тоже не думал, и полагаю, что не имею права спрашивать, что вы здесь делаете, потому что мы оба, похоже, нарушители; судя по вашей довольно... своеобразной одежде, я полагаю, что вы не хранитель и не член общины.

- Вы определенно правы, - сказал Эверард, отдышавшись. - Я не умею водить шваброй и никогда не был членом какой-либо церкви. Я просто... - но тут его ответ зашел в тупик.

"Что я могу сказать, ради всего святого? Я съел шоколадную летучую мышь, сделанную ведьмой с большими сиськами, и следующее, что я помню, - я здесь?"

Вместо этого он просто протянул руку.

- Я Роберт Эверард, и я просто расследую что-то. Мне очень интересна архитектура периода готического возрождения.

Мужчина пожал Эверарду руку.

- Ну, можно сказать, я сам веду расследование. Меня зовут Эд Лиллибридж. Я ищу зацепку для "Вестника Провиденса".

Эверард напрягся, услышав имя этого человека. В рассказе Блейк нашел труп репортера по имени Лиллибридж, разложившийся до костей и лоскутов одежды, в этой самой комнате. Теперь причина устаревшей одежды мужчины - длиннополый сюртук со слишком большими пуговицами - стала более понятной. Тот самый человек, которого в этой комнате в 1893 году забил насмерть не кто иной, как Призрак Тьмы...

- Вы знаете о слухах об этой церкви? - спросил Лиллибридж.

Эверард не видел ничего плохого в том, чтобы высказаться.

- Переименованная в Церковь Звездной Мудрости в 1844 году и основанная археологом по имени Энох Боуэн.

- Больше, чем археолог, - добавил Лиллибридж. - А также оккультист, астролог и медиум.

Эверард улыбнулся.

- Вы верите в такие вещи? В сверхъестественное, я имею в виду.

- Нет, мистер Эверард, я решительно не верю. Но я верю, что некоторые люди верят в это, когда их убеждает лидер, достаточно умный и достаточно харизматичный. Такие люди могут заставить людей поверить во что угодно.

- Достаточно справедливо, - согласился Эверард.

Он собирался привести Гитлера в качестве главного примера, но потом ему пришло в голову: Лиллибридж даже не знает, кто такой Гитлер; он тогда еще не родился.

- Это интересно, - продолжил газетчик. - Я имею в виду, что вы должны быть знакомы с этой историей. Она была очень замалчена, когда все это достигло апогея, а это было почти двадцать лет назад. Я был еще ребенком.

- Разве не было нескольких предсмертных признаний? - Эверард, казалось, помнил из рассказа Лавкрафта. - Люди признаются в совершении убийств и жертвоприношений?