Волшебный дом - Джеймс Герберт

Хотел бы я объяснить это получше и аккуратно увязать все нестыковки, как психиатр в фильме «Психо», где он дал нам (как и своим товарищам-актерам, которые, наверное, так же запутались) вдоволь поудивляться на странное поведение Нормана Бейтса, но тот психиатр имел дело всего лишь с человеческими сложностями, а тут было кое-что еще. Волшебство. Здесь не найдешь таких разумных объяснений.

Кстати, вот что я понял: не бывает Волшебства Доброго и Волшебства Злого, Черной Магии и Белой Магии. Есть лишь одно Волшебство. Все зависит от того, как его используют и кто использует. Оно действует под нашим руководством — если мы обладаем властью над ним.

Все время я предполагал, что такой властью обладала Мидж, а оказалось, что ею обладаю я. Это было для меня некоторым потрясением — хотя когда я открыл это, то довольно быстро и легко свыкся, как вы, должно быть, заметили. Это как езда на велосипеде — когда вы поймете, что можете, то и в самом деле сможете. Но это только показывает, как мало мы знаем, что в нас скрыто, чтобы, скорее всего, никогда не пригодиться. И также показывает, как мало мы знаем законы, управляющие подобными вещами, — как будто никаких законов и не существует.

Мидж сыграла во всем этом очень важную роль: ведь это она привезла меня в Грэмери; по крайней мере, какая-то искорка в подсознании заставила ее привезти меня туда Мидж: была особенной — впрочем, я всегда это знал, — избранницей Великого Замысла. Чьего Великого Замысла? Конечно же, Великого Задумщика, кто бы это ни был — он, она или оно.

Майкрофт был традиционным старомодным злодеем, стремящимся к господству над миром — он хотел использовать энергию Грэмери в собственных целях, — и я не имею представления, каковы были эти конечные цели. Он исчез внутри коттеджа вместе с теми последователями, кому не удалось убежать, пока не рухнули стены, в их числе оказался и Хьюб Кинселла (по которому трудно пролить слезу). Между прочим, Грэмери не взорвался и не просто рухнул — о нет, он захлопнулся, ушел внутрь себя. Превратился в ничто, в тлеющую кучу, канал под ним запечатался, и, я думаю, навсегда.

Это было трудно объяснить полиции и пожарным, когда они позже приехали для осмотра. Мы откровенно признались им, что понятия не имеем, что случилось с этим местом. А они в конце концов придумали какой-то природный газовый карман, который образовался под коттеджем, какое-то время расширялся, а потом лопнул, как сварочный баллон с неисправной головкой. Я не вижу в этом объяснении никакого смысла — да и они сами, вероятно, тоже, — но вы знаете, как власти любят все раскладывать по полочкам, держать все в чистоте и порядке, аккуратно и разумно. К счастью для нас, во время следствия дала показания Джилли Слейд (да, она оказалась среди тех счастливчиков, которые проявили ловкость и быстроту), и она развеяла предположения, что между нами и синерджистами могло произойти что-то, представляющее интерес для полиции. Остатки синерджистов вскоре разбежались и разъехались неизвестно куда — и, надеюсь, там и останутся.

Так почему мы не рассказали правду о происшедшем? А вы бы рассказали? Думаете, кто-нибудь в здравом уме поверил бы нам? Наверняка нет.

Мы втроем настаивали на своем полном неведении. Синерджисты приехали к нам в гости, и в это время случилось несчастье. А что еще мы могли сказать?

Мы с Мидж снова вернулись в город, и Вэл по-матерински приглядывала за нами. Должен признаться, я здорово привязался к Большой Вэл. После некоторых пререканий со страховой компанией — насчет того, что можно считать стихийным бедствием, — мы получили кругленькую сумму компенсации за утерю коттеджа, что позволило нам купить себе новое жилище (в данном случае квартиру). Дела у нас пошли вполне неплохо: я закончил свое рок-сочинение — окончательная версия изобиловала колдунами, гномами и Волшебством, — а Мидж сделала несколько совершенно потрясающих декораций (думаю, они сыграли немалую роль в конечном успехе постановки). Сейчас пьесу ставят в Манчестере, и Боб присматривает подходящие подмостки в Лондоне, чтобы показать ее здесь. Я написал парочку песен, ставших шлягерами (в основном благодаря громким именам исполнителей), и собираюсь взяться за мою вторую книжку детских сказок, для которой Мидж сделает иллюстрации. А она? Она набирает все новые силы, и работы у нее больше, чем она может справиться (хотя Мидж уже достигла того уровня, когда можно выбирать), и Вэл даже устроила ей пару персональных выставок. Ее работы получили лестные отзывы критики, и Мидж даже появлялась в утренних программах телевидения. Она все такая же хорошенькая и притом скромная. И я люблю ее больше, чем когда-либо (и что неплохо — взаимно).

И пожалуй, можно сказать, что пока мы живем счастливо.

А как же мое Волшебство? Ну, той энергии, что снизошла на меня в Грэмери, больше у меня нет. Когда-нибудь я сделаю что-нибудь, что изумит нас обоих, но такая способность приходит редкими вспышками. Очень редкими. Я по-прежнему бьюсь над фокусом с тремя картами.

Наверное, мне нужно иметь поблизости источник энергии, где канал выходит в атмосферу, но я особенно не ищу такое место. Из любопытства мы с Мидж недавно съездили в Нью-Форест; все, что осталось от Грэмери — это совершенно круглый участок черной земли наверху холма, где когда-то была круглая комната. Странный участок, он вызвал у нас улыбку. Мы поехали в ближайший паб, и хозяин рассказал нам, что местному совету приходится внимательно присматривать за тем участком: там буйно разрослись так называемые волшебные грибы, вызывающие галлюцинации, что сделало этот район центром странствующих хиппи. Совет опрыскал там почву и обработал всевозможными химикатами, но потребовалось длительное время, чтобы прекратить рост этих грибов.

Ах да. Вы, наверное, интересуетесь, зачем я в ту ночь побежал в коттедж, прежде чем он рухнул. Помните, я говорил, что мой взгляд что-то привлекло, когда Вэл тащила меня через кухню? Так вот, я заметил, что пушистый комочек, который мертвым лежал на кухонном столе, шевелится — Румбо приподнял головку и осматривался, удивляясь, что это за суматоха вокруг.

То, что я увидел, не запечатлелось в сознании, пока я не прошел половину дорожки, — вот почему я повернулся и побежал назад.

Я сумел схватить его и выбежать за мгновение до того, как Грэмери рассыпался.

Думаю, Румбо оценил мой поступок, а может быть, он радовался, что снова жив, потому что, как щенок, облизал мне лицо и руки. Ему уже не бывать таким красавцем, как раньше, — рубцы на шее и горле могут в конце концов пройти, но мех на них уже не вырастет; однако не думаю, что Румбо станет очень убиваться из-за этого.

Когда мы оказались за калиткой, я отпустил его. После того как Мидж вдоволь наахалась над ним, Румбо метнулся в темноту, веселый, как всегда, направляясь в чащу к своей тайной возлюбленной, которую прятал там. С тех пор я его больше не видел.

Итак, все это в прошлом, и наша с Мидж жизнь продолжается совсем неплохо.

И все же... и все же время от времени нами овладевает беспокойство. Сегодня Мидж обвела объявление в газете и перед завтраком положила ее мне на стол. Объявление о продаже недвижимости. Маленький, но милый домик в уединенном месте. Где-то в Котсуолдсе.