Сайонара - Сьюзен Баркер

Она наклонилась над госпожой Танакой и погладила ее по лбу.

– У тебя всегда было плохое кровообращение, верно, тетя?

Я встал и сказал Наоко, что у меня неотложные дела, но обещал вернуться часа через два. Наоко взглянула на часы – тонкий серебристый браслет на запястье.

– В полседьмого утра? В субботу? – изумилась она. Затем затрясла головой. – Простите, я совсем забылась. Вам ведь нужно выспаться, господин Сато…

– Я вернусь через пару часов. И принесу вам что-нибудь вкусненькое на завтрак, – сказал я, – да еще захвачу портативный телевизор, чтобы госпожа Танака могла слушать любимые передачи.

И я заспешил к выходу, горя желанием побыстрее начать расследование, чтобы потом вернуться сюда, к неподвижно лежащей в коме госпоже Танаке.

Ранние солнечные лучи слепили глаза. Через замазанные линзы очков я смотрел на больничную стоянку, сейчас такую тихую и мирную – шумные телевизионщики давно убрались отсюда. Больше всего на свете мне хотелось хоть на минутку прикрыть глаза. Только на минутку. Но я понимал, что стоит мне подчиниться этому желанию, и я засну прямо на ногах. Несмотря на то, что общественный транспорт уже ходил, я решил взять такси. Оставалось надеяться, что таксист разбудит случайного пассажира, клюющего носом на заднем сиденье машины. Стоянка такси находилась через дорогу. Я стоял на светофоре, ожидая, когда загорится зеленый свет (даром, что никакого движения не было, правила – на то и правила, чтобы мы всегда им следовали) когда услышал голос.

– Могу я попросить вас об одолжении?

Я обернулся, ожидая увидеть мальчишку – таким хриплым и низким был голос. Однако передо мной стояла девушка-иностранка, ее длинные светлые волосы падали на плечи. Это же Мэри из Англии! Помнишь ту блондинку, с которой я познакомился в баре? Как она ковыряла лак на ногтях и выслушивала упреки Мамы-сан? Меньше всего на свете я ожидал увидеть Мэри из Англии на стоянке такси городской больницы Осаки. В ночь, когда мы познакомились, на Мэри были тонны косметики, поэтому с ненакрашенным лицом она напоминала собственный призрак. Темные тени под глазами, измятая и грязная одежда. На тонком запястье – больничная бирка. На ногах Мэри были надеты туалетные тапочки. Разве она не знает, что их принято носить только в туалете? Я решил, что если я скажу ей об этом, она обидится.

– Я потеряла кошелек. Мне нужна тысяча йен, чтобы добраться до друзей. Если вы оставите мне свой адрес, обещаю, что верну деньги. Если у вас нет тысячи йен. дайте столько, сколько можете.

Она говорила на превосходном японском. Казалось, Мэри не смущает то, что она обращается к совершенно незнакомому человеку с такой странной просьбой. Наверное, в Англии такое поведение принято. Мэри не узнала меня. Подозреваю, что при ее работе каждый вечер перед девушкой проходила вереница новых лиц, и мое лицо среди них оказалось не самым запоминающимся.

– Если вы потеряли кошелек, – посоветовал я, – обратитесь в полицию. Кто-то, возможно, уже нашел его. Я покажу вам, где ближайший участок.

Мэри нетерпеливо вздохнула.

– Я потеряла кошелек в районе Синсайбаси.

– Все равно они помогут вам.

– Ладно, понятно.

Светофор загорелся зеленым, зазвучал звуковой сигнал. Мэри отвернулась от меня, досадуя на потерянное время. Было очевидно, что она будет приставать к прохожим и дальше, пока кто-нибудь не даст ей денег.

– Постойте, – сказал я, – тысячу йен, говорите? Мэри снова повернулась ко мне и кивнула. Я зашуршал купюрами в кошельке.

– У меня только пятитысячные купюры, – сказал я. – Вот, держите.

Мэри не показалась мне девушкой сентиментальной, но когда она взяла деньги, в глазах ее засветилась искренняя благодарность. Я вспомнил, что она еще очень молода. Что бы сказали ее родители, если бы узнали, что их дочь просит милостыню на стоянке такси в Японии?

– Спасибо, – поблагодарила Мэри.

– Пожалуйста. Я встречал вас в баре, – сказал я. – Ведь вы Мэри, не так ли?

– Нет. – Девушка покачала головой. – Вы обознались.

Затем резко развернулась и побежала прочь, игнорируя красный свет.

Я только что допил вторую чашку кофе. Хорошо, хоть в воскресенье здесь нет никого, ибо мой внешний вид был далек от идеала. На подбородке пробивалась щетина, зубы не чищены. За первой чашкой кофе я собрал папки с документами, над которыми работала госпожа Ямамото, и сложил их в стопку перед собой. Я точно не знал, что должен искать, но больше не мог медлить. Я должен раз и навсегда положить конец бесчинствам Мураками-сан. Сегодня ночью я упал в твоих глазах, теперь мне предстоит снова заслужить твое уважение. Я хочу, чтобы ты думала обо мне лучше.

Итак, первая папка, вперед.