Участь Эшеров - Роберт МакКаммон

Под заголовком было художественное изображение города в огне, вид с берега озера Мичиган. На картине сотни людей спасались от огромного пожара. В газете было собрано около двадцати интервью с уцелевшими, найденными в полевом госпитале. Среди них Рикс узнал знакомое имя: Райтеос Джордан.

Рикс аккуратно разложил газету на столе и сел, чтобы прочесть рассказ женщины. Эмоционально, порой истерично Райтеос Джордан рассказала корреспонденту, что случилось 8 октября 1871 года. Рикс вспомнил, что та же дата стояла на надгробии Синтии Кордвейлер-Эшер.

Когда Рикс читал, несколько свечек вокруг него заискрились и затрепетали, и он тут же вообразил огромный город в огне. Мгновенно вспыхивающие дома, целые крыши проваливаются под огненным ураганом, земля трясется, когда тонны кирпича рушатся на улицы. Райтеос Джордан говорила с ним из могилы, и когда Рикс прислушался, он услышал лавину криков и плача, стук копыт по мостовой и тревожный звон колоколов. Чикаго горел. Райтеос Джордан вместе с Синтией и тринадцатилетним Лудлоу спасалась от огня в тряской карете, которой управлял Кейл Бодейн.

– Боже правый! – завизжала Райтеос Джордан. – Мы перевернемся!

– Заткнись! – приказала Синтия. Сбоку ударил порыв горячего ветра, карета бешено вздрогнула. Кейл с помощью кнута не дал арабским скакунам встать на дыбы. – Кейл хороший кучер. Он вытащит нас отсюда.

Яростно звонили колокола. Клайборн-стрит была забита всевозможными каретами, повозками и фургонами. Бежали люди, таща за собой тюки, набитые добром из особняков на Клайборн-роу. В воздухе кружились зола и пепел. Казавшаяся жуткой оранжевая луна на западе, откуда начался этот пожар, освещала ночь. В небо взмывали огненные шары величиной с пароход и обрушивались на дома, распространяя пламя быстрее, чем люди успевали убегать. Сидя рядом с матерью, напротив Райтеос Джордан, юный Лудлоу вздрагивал от взрывов. Их сила сотрясала землю так, словно весь город дрожал в предсмертной агонии.

Они бросили все и бежали в чем были. Когда огонь подступил к реке Чикаго, Синтия приказала слугам зарыть во дворе драгоценные камни, серебро и собрание картин из белого особняка, который она унаследовала от Александра Гамильтона Кордвейлера. Когда огненные шары начали перелетать через реку, поджигая все, к чему прикасались, Синтия велела слугам взять все, что они хотят, и бежать. Было совершенно ясно, что огонь не удовлетворится амбарами и хижинами ирландцев и что он доберется до Клайборн-роу и поглотит его с такой же жадностью.

– Я видела, что огонь проходит через все! – сказала Райтеос. – Я знала, что его не остановят! Маленькая речушка не сможет остановить такой огонь, нет, не сможет!

– Кейл доставит нас в гавань в целости и сохранности. – Синтия планировала сесть на свою личную яхту и плавать по озеру Мичиган, пока опасность не минует. – Как только мы выберемся из этой пробки, Кейл сможет найти быстрейший маршрут.

– До озера больше мили, – тихо сказал Лудлоу. Он ни на кого не смотрел, а вместо этого пристально глядел в окно на приближающуюся стену огня. Его лицо в отраженном свете было ярко-оранжевым, но глаза оставались темными. – Он быстро двигается, мама. Ветер слишком силен.

Она сжала его руку и ухитрилась храбро улыбнуться.

– Все будет в порядке, Лудлоу. Райтеос, прекрати хныкать и суетиться! Ты перевернешь карету!

Сквозь шум царившей вокруг неразберихи они слышали свит кнута Кейла.

– Пошевеливаетесь, черт вас раздери! – орал он. – Прочь с дороги!

– Мы успеем, – сказала Синтия, но голос ее был сдавленным от неуверенности. Что-то взорвалось через квартал или два, и Лудлоу до боли сжал ее руку.

Карета рванулась вперед, остановилась и снова бешено рванулась вперед, мимо дерущихся людей и свалки из других экипажей. Там, где улицы пересекались, валялись столкнувшиеся экипажи, и люди метались по обломкам. Взбесившиеся лошади брыкались и лягались, когда пепел обжигал им спины. Едкий, жгущий легкие дым становился гуще, огненные шары взмывали вверх, как выстреленные из пушки.

В конце концов, вырвавшись из давки, Кейл Бодейн погнал карету с Клайборн на Халстед-стрит, направляясь к берегу. Арабские скакуны вели себя послушно, но бока им жег пепел. Улицы были усыпаны горящим мусором. Бары были взломаны, и из бочонков текло виски. Обезумевшие люди останавливались и пили, пока в виски не попадал огонь и оно не вспыхивало прямо им в лицо. Другие бежали за каретой, пытаясь уцепиться, но Кейл щелкнул кнутом, и лошади понеслись еще быстрее. Раздался выстрел, и пуля отколола щепку в дюйме от колена Кейла.

Но когда Кейл сворачивал с Халстед-стрит на Гранд-стрит, им навстречу вылетел полный горящего сена фургон. Лошади несли, а поводья были в руках у обгорелого трупа.

Арабы врезались в этих лошадей с такой силой, что затрещали кости, а Кейл Бодейн вылетел с облучка, как камень из катапульты. Сама карета, не сбавляя хода, налетела на обе упряжки лошадей и повалилась на бок. Позолоченные колеса разлетелись в стороны.

– Боже милостивый! – закричала Райтеос. Потом в ее лицо ударило колено Лудлоу – мальчика сдернуло с сиденья. Синтию бросило в другую сторону и ударило головой о резную деревянную стенку кареты. После того как карета ударилась о землю, покалеченные арабы тащили ее еще более тридцати ярдов. Пылающий фургон, накренившись, понесся вперед. Лошади, хотя и пораненные, были в состоянии бежать от огня.

Пепел падал на мостовую, а дымовая завеса стала темнее. После столкновения несколько отчаявшихся мужчин украли трех арабов, которые еще могли стоять на ногах. Четвертый, с двумя сломанными ногами, лежал на мостовой. Неподалеку лежало тело Кейла Бодейна – ему размозжило голову о фонарный столб.

– Вылезай! – приказала Синтия рыдающей Райтеос Джордан. – Скорей! Лезь наверх через дверь! – Райтеос протиснулась в дверь кареты, которая была у нее над головой. Лицо негритянки было залито кровью, а передние зубы выбиты коленом Лудлоу. Затем она снова нагнулась к карете, чтобы помочь подняться Синтии. Вылез Лудлоу. Через его лоб шла глубокая царапина, и у него был сломан нос.

– Миссис Эшер! Миссис Эшер! – Райтеос схватила хозяйку за плечи. Левая половина лица Синтии стала багровой и быстро распухала. Из ушей сочилась кровь и капала на черный жакет.

– Со мной… все в порядке. – Ее голос звучал невнятно. – Мы должны… должны добраться до озера. Помоги мне… довести Лудлоу до озера.

– Мистер Бодейн! – позвала Райтеос и увидела его тело на мостовой. Голова у Кейла была расколота, как ореховая скорлупа.

– Райтеос. – Синтия стиснула толстое запястье горничной. Райтеос с ужасом увидела, что ее окровавленный левый глаз начал вываливаться. – Ты… позаботься о Лудлоу, – сказала она с усилием. – Доведи его до озера. Лютер… будет знать… что делать. Лютер не… даст ему погибнуть.

Райтеос поняла, что хозяйка имеет в виду Лютера Бодейна, сына Кейла, который остался на время этой поездки присматривать за Эшерлендом.

– Мы все должны добраться до воды, – твердо сказала она и помогла Синтии опуститься на землю. Лудлоу, выкарабкавшись из кареты, стоял в оцепенении, глядя на труп Кейла. Мимо бежали люди, некоторые наступали прямо на тело.