Чудовищ нет - Юрий Бурносов

С кладбища мы вышли подавленные. В голове у меня вертелась дурацкая «юдоль скорби» — где ж я такое вычитал, а? Бабка с цветами исчезла, зато появился мужик с лопатой. Сидя у стены, он курил папироску, лопата лежала на траве, возле босых ног с огромными черными ногтями. Мужик был голый по пояс, и на его бледной безволосой коже синели уродливые зоновские татуировки — церковь, игральные карты, окровавленный кинжал. Могильщик, что ли?

На нас он не обратил никакого внимания, так и сидел, грелся на солнышке. Рядом с мужиком на расстеленной газетке лежали банка рыбных тефтелей (по восемь двадцать, я такие сам люблю), кусок булки, складной ножик и нераскупоренная четвертинка водки «Исток».

— Вот такой даст лопатой по башке, и — в могилку, — заметил Стасик, когда мы отошли на почтительное расстояние.

— Нужен ты ему…

— Это ты не нужен, а у меня часы. — Стасик поднял руку и продемонстрировал свои «Тиссо» — родители подарили за успешное окончание и победу в городской исторической олимпиаде.

Часы, конечно, хорошие, но вряд ли этот кладбищенский ханыга отличит их от «Полета», о чем я и проинформировал Стасика.

— Завидуй, — надулся он.

Лорка сказала:

— Брэйк! Что-то вы после кладбища разошлись.

— А кто нас туда поволок? «Ах, покойнички! Ах, черепушечки!» — принялся ехидничать Стасик, но Лорка убийственно взглянула на него, и он замолчал. Вот бы мне так Стасика глушить…

— Хватит вам, — примирительно сказал я. — Может, мороженого дернем?

— Лучше пивка, — сказал Стасик.

— Я вопросительно посмотрел на Лорку.

— Можно и пивка, — сказала она. — Только сначала гараж.

— А… Дался он тебе!

— Ладно, тут же рядом, — вступился я, хотя и сам не понимал, зачем дался Лорке Стасиков гараж.

Ряд стандартных белокирпичных гаражей с одинаковыми сварными воротами, изготовленными местной артелью, тянулся вдоль южной оконечности кладбища. С одной стороны — кладбищенская стенка, которая здесь, в тылах «юдоли скорби», осыпалась и разваливалась, с другой — гаражи, какие-то пустые цистерны, брошенные остовы легковушек. Сейчас здесь было малолюдно: дедок чинил оранжевый «Москвич», несколько мужиков с натугой выталкивали из другого гаража пыльный «рафик» с выбитыми стеклами, а вон и Стасикова батяни гараж, с черной дверью и кодовым замком. В гараже стоял темно-зеленый «пассат», на котором семейство крайне редко ездило на природу или в Москву.

— Вон он, — показал Стасик. — Гараж как гараж, насмотрелась?

— А где твой папа видел страшилку?

— Да тут где-то… Вон в стенке дырок сколько. Да и не все ли равно, причудилось человеку, с кем не бывает…

— Я ж говорил, не надо было идти. Мы вроде про пиво говорили? Или я че-то спутал? Или мне показалось?

— Сейчас, — сказала Лорка, подошла к забору и посмотрела сквозь дыру на кладбище. Потом легко подтянулась на руках, перемахнула на ту сторону, только кружева мелькнули. Сделала она это как-то очень целомудренно, хотя юбка была короткая.

— Оп-па! — сказал Стасик. — Спорт!

Лорки не было минуты три. Наконец над забором появилась ее голова, и тем же манером она вернулась к нам.

— Ну, как там? Кости гложет красногубый вурдалак? — поинтересовался Стасик.

— Сглодал уже все, — буркнула Лорка.

Она выглядела озабоченной, но ничего рассказывать не стала, отряхнула идеально чистую с виду одежду и пошла вперед. Мы переглянулись и поспешили за ней.