Манускрипт всевластия - Дебора Харкнесс

Все три вампира смотрели на меня — я это чувствовала.

— И что же теперь, ждать новых визитеров из Конгрегации? — спросила я в тишине.

— Нет, — сказал Мэтью.

Ответ хоть и односложный, но именно тот, какой я хотела услышать. За эти несколько дней я успела отвыкнуть от внезапных перемен в настроении Мэтью и забыла, какую тревогу они нагоняют. Следующие его слова убили мою надежду на то, что последний заскок пройдет скоро, как и все остальные:

— Визитов не будет, потому что здесь не нарушают конвенцию и не намерены ее нарушать. Мы побудем здесь еще пару дней и вернемся обратно в Оксфорд. Ты не против, Maman?

— Нет, конечно. — У Изабо вырвался вздох облегчения.

— Флаг спускать не будем, — деловым тоном добавил Мэтью. — Пусть деревенские остерегаются.

Изабо кивнула, ее сын выпил глоток вина. Я посмотрела на нее, потом на него, но они не вняли моему немому призыву выложить карты на стол.

— Всего пару дней назад ты вывез меня из Оксфорда, — заметила я.

— А теперь ты туда вернешься, — отрезал Мэтью. — И никаких прогулок за пределами замка, никаких выездов в одиночку. — Его холодность пугала меня больше, чем все сказанное Доменико.

— Что еще?

— Никаких танцев. — Судя по его тону, под этой рубрикой разумелось много всего, помимо движений под музыку. — Если мы будем строго соблюдать правила Конгрегации, они отвяжутся и займутся чем-нибудь поважнее.

— Понятно. Я должна притвориться мертвой, а ты — отказаться от своей работы и «Ашмола-782»? Что-то не верится. — Я встала и направилась к двери.

Мэтью грубо схватил меня за руку. Быстрота, с которой он преодолел расстояние между нами, противоречила всем законам физики.

— Сядь, Диана, — с той же грубостью приказал он, но это проявление эмоций меня только порадовало.

— Почему ты сдался? — спросила я шепотом.

— Чтобы избежать разоблачения и спасти твою жизнь. — Он протащил меня через комнату и опять пихнул на диван. — У нас тут демократии нет, особенно при таких обстоятельствах. Ты делаешь то, что говорю я, без промедления и без вопросов, ясно?

— Или что? — поддразнила я, но он не поддался на провокацию.

Свечи отразились в его хрустальном бокале, и я опять стала падать — на этот раз в пруд.

Пруд, превратился в каплю, капля — в слезу на белой щеке.

Сара плакала навзрыд, глаза у нее распухли и покраснели. Из кухни к нам вышла Эм, тоже заплаканная.

— Что случилось? — У меня от страха свело живот.

Сара утерла слезы. Ее пальцы, желтые от зелий и трав, удлинились и побелели.

— Что случилось? — вскричал Мэтью, смахивая кровавую слезу с чьей-то, такой же белой, щеки.

— Твой отец. Чародеи взяли его, — дрожащим голосом ответила Изабо.

Видение пропало. Я отыскала глазами Мэтью, ища в нем спасения от этой новой напасти. Он тут же подошел и навис надо мной, но я не испытала привычного успокоения от его близости.

— Лучше я убью тебя сам, чем отдам в руки кому-то другому. Пожалуйста, не доводи меня до такой крайности — делай, что я говорю.

— Вот, значит, как, — сказала я, когда вновь обрела дар речи. — Подчинимся без борьбы замшелому уставу тысячелетней давности. Дело закрыто.

— Тебе никак нельзя попадать под колпак Конгрегации. Ты не владеешь своей магией, не понимаешь, какое отношение к тебе имеет «Ашмол-782». В Семи Башнях ты защищена от Питера Нокса, но уберечь теплокровного от вампиров попросту невозможно — я тебе уже говорил.

— Ты меня не тронешь. — В этом я, несмотря ни на что, была абсолютно уверена.

— Ты продолжаешь смотреть на вампиров в романтическом свете, но я, как бы ни сдерживался, все-таки пью кровь.

— Я знаю, ты убивал людей, — отмахнулась я. — Ты живешь на свете не одну сотню лет — думаешь, я поверю, что ты всегда довольствовался одними животными?

Изабо пристально наблюдала за сыном.

— Знать, что я убивал людей, и понимать, что это значит, — разные вещи, Диана. Ты понятия не имеешь, на что я способен. — Мэтью потрогал свой талисман и отошел от меня.

— Я знаю, кто ты. — Еще одно, в чем я была абсолютно уверена. Я сама не знала, откуда у меня взялось это инстинктивное доверие к Мэтью вопреки всем фактам, говорящим о злодеяниях не только вампиров, но даже и чародеев.

— Но себя ты не знаешь, а три недели назад не ведала, что я существую. — Взгляд Мэтью блуждал, руки дрожали, как у меня. Подавшаяся вперед Изабо тоже давала повод для беспокойства. Помешав угли в камине, он отшвырнул кочергу в сторону, и на камне осталась вмятина, как на масле.

— Мы справимся с этим, только дай нам немного времени. — Я старалась, чтобы мой голос звучал тихо и успокаивающе.

— Нет, не справимся. — Мэтью начал расхаживать взад-вперед. — В тебе слишком много необузданной силы. Это как наркотик, опасный и вызывающий привыкание — к нему тянутся все иные. Ты все время под угрозой, пока рядом с тобой вампир или чародей.

Я не успела ответить: Мэтью, мгновенно переместившись, взял меня ледяными пальцами за подбородок и поднял на ноги.

— Я хищник, Диана. — Он говорил это так, словно признавался в любви. Темный гвоздичный аромат кружил голову. — Я должен охотиться и убивать, чтобы жить. — Он повернул мою голову, охолодил взглядом горло.

— Отпусти ее, Мэтью. — В голосе Изабо не было страха, и моя вера в Мэтью не дрогнула. Он просто пугал меня — настоящая опасность вроде той, что исходила от Доменико, мне не грозила.

— Она думает, что знает меня, Maman, — промурлыкал он. — Откуда ей знать, как жажда теплой крови скручивает желудок, доводя до безумия. Какое наслаждение мы испытываем, когда чужая кровь пульсирует в наших жилах. Как трудно мне быть так близко и не отведать ее.

Изабо поднялась с места.

— Сейчас не время давать ей уроки.

— Убить тебя сразу — не единственный вариант, — продолжал он, не обращая внимания. Чернота его глаз завораживала. — Я мог бы пить тебя медленно, день за днем, давая крови восстановиться. — Он охватил рукой мою шею. Большой палец поглаживал пульс, словно прикидывая, куда вонзиться зубам.

— Перестань, — резко сказала я — сцена запугивания слишком уж затянулась.

Мэтью бросил меня на ковер и тут же оказался на другом конце комнаты. Он стоял спиной ко мне, склонив голову.

Узор ковра закружился перед глазами. Листья на синем небе — зеленые, золотые, коричневые.

— Твои мама и папа убиты, — говорила мне Сара. — Их больше нет, милая.

Оторвав глаза от ковра, я уперлась ими в спину вампира.

— Нет!