Вляпалась! - Келли Линк

Она перетащила Версаль Кентукки через порог ванной комнаты и прислонила тело к ванне. Схватила игуану. Посадила ее на пол. Положила Кентукки в ванну, перекинув сначала одну ее ногу, потом другую. Сложила ее пополам.

Затем она вытащила из гаража надувной матрас. Там шум был гораздо хуже. Она наполовину надула матрас и протиснула его в дверь ванной. Поддула еще. Расположила его над ванной, словно тент. Нашла фонарик, достала из холодильника бутылку джина. Он, слава богу, был холодный. Она замотала игуану в полотенце, все еще жесткое от крови Джейсона. Снова положила ее в ванну. Спящая и игуана. Мадонна и ее очень уродливый младенец.

Отовсюду доносились грохот и завывание. Линдси услышала, как где-то оторвало ставень и куда-то унесло. Она вернулась в гостиную, чтобы забрать остальных игуан. Свет фонаря высветил лужи на полу. То ли дождь начал проникать под парадную дверь и обтекать раздвижные стеклянные двери, то ли вода из канала. Она собрала трех других игуан и тоже бросила их в ванну.

— Прежде всего женщины и игуаны, — сказала она и сделала большой глоток джина. Но никто не слышал ее из-за шума ветра.

Линдси присела на крышку унитаза, сгорбилась и пила до тех пор, пока ветер не стал чем-то, что она могла игнорировать. Как музыканты в баре, которые не знают, насколько громко они играют. Спустя какое-то время она заснула, сидя на унитазе, и проснулась только тогда, когда выронила из рук бутылку. Бутылка разбилась. В ванной шуршали, словно сухая листва, игуаны. Ветер стих. Глаз бури был над ней, или же она пропустила и его, и весь остаток урагана.

Через закрытое ставнями окно проникал слабый свет. В экстренном радио сели батарейки, но мобильный телефон все еще ловил сигнал. Три сообщения от Алана и шесть с номера, который, как она подумала, принадлежал Джейсону. Может, Алан хотел за что-нибудь извиниться.

Она вышла на улицу, чтобы посмотреть, что стало с миром вокруг. С ним стало вот что: ее в нем больше не было. Улица перед ее домом больше не была улицей перед ее домом. Она превратилась во что-то совсем иное. Других домов не было. Как будто буря унесла их куда-то в другое место. Она стояла на лугу, заросшем дикими цветами. Вдалеке виднелись синие, окруженные облаками горы. Воздух был очень бодрящим и морозным.

Телефон потерял связь. Оглянувшись в сторону дома, она увидела свой родной мир. Там все еще бушевал ураган, растекаясь по горизонту, словно яд. В канал залилась вода из океана. "Осколок" наверняка лежал в руинах. Парадная дверь все еще была открыта.

Она вернулась в дом и сложила в старый рюкзак бутылки джина. Бросила туда свечи, коробок спичек, несколько банок супа. Сверху положила белье и парочку свитеров. Белое вещество на тех горах — это, наверное, снег.

Если приложить ухо к раздвижным стеклянным дверям, выходившим на канал, можно было услышать глаз бури, этот долгий момент пустоты, когда худшее впереди. Версаль Кентукки так и спала в ванне с игуанами, а те бодрствовали. Игуаны поцарапали Версаль Кентукки, оставив на ее руках и ногах красные отметины. Ничего страшного, это не смертельно. Линдси достала из ящика под раковиной коричневый карандаш для глаз и подняла ногу спящей. Нарисовала родинку в форме линкора. От влажности в воздухе родинка наверняка размажется, ну и что. Если Алан мог устраивать такие розыгрыши, чем она хуже?

Она опустила прохладную ногу. Повинуясь какому-то импульсу, взяла самую маленькую игуану, все еще завернутую в полотенце.

Когда она вышла через парадную дверь с рюкзаком, велосипедом и игуаной, перед ней все еще расстилался луг, покрытый красными и желтыми цветами, а из-за гор вставало солнце, хотя обычно оно вставало не с той стороны. Линдси была рада. Она не любила солнце, потому что оно не стояло на месте; оно не давало ей никаких преимуществ, за исключением момента, когда оказывалось точно над ее головой и у нее не было тени. Даже одной тени. Все, что когда-то принадлежало ей одной, снова было внутри Линдси, где и должно было оставаться.

В миле или двух впереди показалось нечто похожее на каменный выступ. Игуана поместилась в корзинке, закрепленной на руле, а рюкзак был не настолько тяжелым, чтобы причинять неудобство. Нигде не было видно людей, хотя если она проявит достаточное упорство и если не проколет шину, то когда-нибудь непременно доедет до местного бара. А если бара здесь пока нет, она поболтается по округе чуть подольше, чтобы посмотреть, кому первому придет в голову эта замечательная идея.