Кровавый сад - Алёна Моденская

Ответ на эти вопросы открылся сразу же, как только Рома отогнул кленовую ветку. На небольшой полянке пылал огненный круг, в центре стоял остов от сожжённой машины, внутри сидела Яра. Откинув голову с шикарными волосами, она расположилась на остатках кресла и будто бы просто отдыхала. Или спала спьяну.

Однако её бледная рука, вытянутая через бывший дверной проём, была как-то неестественно развёрнута и чёрной змейкой по белой коже вниз стекала Ярина кровь.

Причём стекала она не куда-нибудь, а прямо в раскрытый рот Доры Гориной, устроившейся аккурат под остовом машины. Она развалилась, как на пляже, спокойно сложив руки, и ртом ловила тонкую тёплую струйку. Ну чисто подросток пьёт берёзовый сок.

— Что теперь? — шёпотом спросила Тома.

Ответить Рома не успел, потому что Дора будто услышала Томин голос. Подняла голову и багрово улыбнулась, приветливо помахав ручкой. Теперь она представляла собой смесь Ады и Яры. Будто нейросеть совместила два портрета.

Кажется, прятаться теперь бесполезно. Тома вздохнула, выпрямилась и пошла прямо через кусты. Дора же подставила под Ярину кровь какую-то плошку вроде глубокой тарелки и села, сложив руки на коленях и склонив голову набок, прямо как Ада.

Тома дошла до огненной границы. Рома встал рядом и уже занёс ногу, чтобы перешагнуть низкую преграду, но Тома его удержала. Слишком просто.

Крепко взяв Рому за руку, Тома сжала его запястье, давая знак. Надеясь, что он её понял, нащупала в кармане куртки свой лунный камень. Сосредоточилась. В глазах зарябило, по телу прошла волна. И на другой стороне круга появились сразу два фантома — Тома и Рома, держащиеся за руки.

Тома-фантом протянула руку, и когда кончики её пальцев дошли до места огненной границы, столб пламени взметнулся почти до неба. Фантомы рассыпались, Тома от обжигающей лицо волны зажмурилась.

— Чего стоим? Кого ждём? — звонко спросила Дора голосом Яры. — Проходим, не стесняемся!

Тома открыла глаза. Миска почти до половины наполнилась Яриной кровью. Ещё немного — и бывшую начальницу будет не спасти. И ещё много кого будет не спасти.

Дора тем временем поднялась и пошла к огненной границе. Скрестив руки, окинула Тому оценивающим взглядом с ног до головы. Потом чуть склонила голову и усмехнулась:

— А ты ничего так. Барону бы понравилось. Хотя он всё о сыне мечтал, придурок.

— Какому ещё барону? — глупо спросила Тома.

Дора рассмеялась, демонстрируя идеально ровные белые зубы:

— Я, походу, тебя переоценила. Тупишь.

И тут до поглощённого стрессом Томиного разума дошло, что Дора говорила о бароне Шварцстреме, её учителе. Томин далёкий предок, что научил Дору выращивать мёртвые сады. Господи, когда же это было. Двести лет назад? Или больше?

— Тебе самой не надоело? — спросила Тома, изображая скучающий тон. — Сколько лет ты в земле мариновалась? Не пора тебе на тот свет отправиться? Хоть передохнёшь.

— Я уже передохнула, — широко улыбнулась Дора. — В собственном саду, под собственными яблонями. Они меня ненавидят, сволочи. Я им подарила почти вечную жизнь, а им всё не нравится. Да, малыш?

Последний вопрос относился к Роме.

— Тебя вообще все ненавидят, — процедил Рома. — Даже деревья.

— А мне плевать, — с широкой улыбкой прошипела Горина, чуть наклонившись вперёд. — Я буду делать что хочу, когда хочу и как хочу. А вы все можете убиться об стену.

Тома поморщилась. Она это выражение видела в соцсетях у Ады. Да и Яра его тоже как-то произносила.

— Хотя почему все? — притворно задумалась Дора. — Кое-кого я убью сама.

Дора глянула на Тому исподлобья и повела красивыми чёрными бровями:

— Тебя.

Потом она вытянула руку, и когда её кисть прошла через огненную границу, то превратилась в чёрный скелет. Кости резко потянулись прямо к Томе, она отпрянула и отмахнулась. Увы, слишком неуклюже — кончиками пальцев случайно коснулась оголённых фаланг Доры. Полыхнуло чёрное пламя, и всё пропало.

Глава 26

Сильный пожирает слабого

Тома отпрянула от чёрной скелетированной ручищи, которую сквозь огонь тянула к ней Дора Горина. Чёрное марево рассеялось, а вот собственные пальцы сильно занемели, вообще потеряв чувствительность.

— Эти идиотки всего лишь похожи на меня, — хихикнула Дора, глядя, как её рука вернулась в нормальное состояние. — Да ещё молодые, с ними просто. А вот с тобой придётся повозиться. Зато твоя чёрная баронова кровушка мне пригодится куда больше, чем эта жижа.

Тут Горина брезгливо глянула на кровь, что сочилась из руки Яры в чашу. А ведь если Яра сейчас даст дуба, то начнётся расследование, и кто-нибудь обязательно узнает, что Тома и Рома были здесь. А Ярина мамаша потом не отстанет. Правильно, её дочурка — это ведь не простой сожжённый таксист.

Стоило вспомнить о горящей машине, как внутри полыхнуло, и захотелось наподдать Яриной мамаше, а заодно и ей самой. Только Тома так подумала, как пламя вокруг машины стало ярче, и даже как будто приобрело красно-чёрный оттенок. Дора это заметила и широко улыбнулась:

— Вот видишь? Мы одного поля ягодки. А представь, как это круто — быть вечно молодой, сильной и красивой!

Тома в ответ лишь угукнула. Она спешно искала способ как-то остановить Горину и при этом не подставиться самой. Вот. Самой. Или не самой. Тома засунула руку в карман и занемевшими пальцами кое-как сжала свой лунный камушек. Пришлось спешно сосредоточиться, чтобы вызвать приличного вида фантом. Только вот Дора сразу разгадает этот ход, поэтому двойника придётся пока припрятать.

Тома появилась с другой стороны круга, глянула на саму себя, стоящую рядом с Ромой, и помахала им рукой, заходя за машину так, чтобы её не было видно.

Отлично, фокус удался. Теперь надо попытаться как-то отвлечь Горину, пока фантом будет пробираться сквозь огненный круг. И не сойти при этом с ума.

— Что тебе надо? — спросила Тома, прикрывая глаза, потому что от нахождения в двух местах сразу жутко кружилась голова.

— Разве непонятно? — манерно ответил голос Яры. — Вечная молодость и красота.

— На кой? — усмехнулась Тома. Её качнуло, но Ромины руки поддержали под спину.

— Дура ты, — бросила Горина тоном Ады. — Если уж тебе что-то дано, то надо этим пользоваться. Можешь извлечь выгоду — так извлекай. Сильный пожирает слабого. А если трусишь или