Зов пустельги - Айя Сафина

– Мне нужны лекарства, – тихо прошептала Нина, отстраняясь от губительного прикосновения тяжелой ладони. Лишние видения сейчас ей определенно не нужны. Хватает и тех, что она улавливает из колебаний воздуха.

– Черт! Я совсем забыл о них!

Эрик судорожно осознал, что еще вчера оставил толстый желтый конверт где-то в машине. Если бы Ян узнал об этой оплошности, то пристрелил бы его немедленно!

– Нина, мне нужно спуститься к машине. Я отдам список лекарств консьержу и сразу же прибегу обратно! Оставайся на месте!

Эрик задержался в дверях, еще раз взглянул на Нину и понял, что у него совсем немного времени. Она в любую минуту норовила потерять сознание. А случись так, придется звать на помощь Яна со всеми его шприцами и воздыханиями типа «я же говорил!».

Нина закрыла глаза и сконцентрировалась на дыхании. Один из многочисленных лечащих врачей подкинул ей эту мысль, и как ни странно, она работала. С трудом вспоминая, почему так важно обогащать мозг кислородом (что-то ей там объясняли про отмирание клеток), Нина замечала, как с каждым глубоким вдохом проходит тошнота и головокружение. Эх, если бы только дыхание могло вылечить! К сожалению, оно не спасало от безобразной массы спутанных образов, источники которых находились порой за несколько километров.

Его появление она почуяла сразу, ведь Он пользовался ее глазами. Видеть себя со стороны – завидная способность, подумаете вы. Вот ты сидишь на диване, а в следующую секунду – уже на столе напротив, и наблюдаешь сам за собой. Все бы здорово, если бы второе Я не было уродливым монстром. Нина тяжело вздохнула и открыла глаза.

Еще секунду назад Он скребся где-то внутри. Теперь же отвратительная клыкастая морда наблюдала за ней, несмотря на то, что он не имел глаз. Он расположил свои скрюченные конечности на журнальном столике, выломленная из сустава рука болталась где-то возле пола. Его неустанный шепот, доносивший предсмертные молитвы людей, уже был не в голове, а витал в воздухе, становясь чуть громче с каждой минутой. Именно с помощью шепота монстры заволакивали Нину в потусторонний мир, выход из которого возможен только благодаря мощной антипсихотической терапии.

Щелкнул замок, заскрипела входная дверь. Нине хватило секунды, чтобы понять: вошедший – не Эрик. Подобно зверю, Нина отличила незнакомый запах визитера.

– Эрик! – позвал мужчина и захлопнул дверь.

Уверенные шаги по длинному коридору, лязганье ключей в руке, и вот он вошел в гостиную, представ перед ее взором. Невысокий мужчина в коричневом костюме и бежевом галстуке. Проступающая седина скрывала цвет волос, но двухдневная щетина, на которую у него явно не было времени в последние дни, явственно обозначали рыжеватость. Волосы аккуратно зачесаны назад, они немного вились на концах. Нина видела, как женские руки гладили его костюм и завязывали галстук. Нина поймала себя на мысли, что эта незнакомка вызывает у нее гораздо больший интерес, чем визитер.

Едва войдя в гостиную, Роберт остановился, застигнутый врасплох. Не то, что он удивился присутствию девушки в квартире, ведь Эрик постоянно приводил сюда какую-либо одноразовую женскую особь, это было привычным делом. Девушки стали неким естественным, едва удостоенным вниманием, антуражем квартиры. Роберт и сам много раз пользовался их «заботой», пока Эрику было не до того. А еще пару лет назад они пользовались «заботой» нескольких девушек одновременно. И, разумеется, та, что он видел сейчас, ну никак не могла относиться к категории «заботливых» женщин. Девчонка больше походила на разносчицу пиццы или подростка с флаерами на углу улицы.

– Добрый вечер! – сказал Роберт, оборвав подозрительно затянувшуюся паузу.

Нина промолчала.

– А где Эрик?

Нина ответила немного погодя:

– Спустился к консьержу.

– Значит, скоро будет, – закончил мысль Роберт.

Нина не могла оторвать взгляда от мужчины, не заботясь о том, что он замечает ее неподдельный интерес к своей персоне. Он и представить не мог, что именно вызывало этот интерес.

Мир вокруг исчез, и Нина погрузилась в вакуумную коробку размером с гостиную. Так происходило всегда, когда она погружалась в изучение незнакомца. Своего рода мини-вселенная, эпицентром которой в данный момент был Роберт. Его тело излучало белое сияние, источающее потоки образов и сюжетов.

Роберт прошагал за кухонную стойку. Увидев разложенные упаковки нарезок, хлеба, соусов, мысль была однозначна.

– Сендвич? – спросил он.

Нина могла бы продолжить сидеть на диване и сражаться с головной болью, а могла бы погрузиться в тайный мир Роберта с его потрясающей историей жизни. Упустить столь великолепный шанс было бы чертовски глупо. Когда еще она останется с ним наедине? Нина медленно сползла с дивана и бесшумно села на стул за кухонной стойкой.

Роберт делал вид, что абсолютно равнодушен к странной личности, хотя в голове уже летал рой сбивчивых догадок. Невзрачная, неухоженная и до жути больная девчонка. Роберт понял, почему здесь пахло как в салоне красоты – это был запах краски с ее волос. Похоже, Эрик пытается сделать из нее человека, хотя следовало бы начать с хорошего откорма, а то эти скулы придают слишком много сходства со скальпированным черепом.

Так они молча и сидели друг напротив друга, она – бесстыдно впившись в него глазами, он – демонстрируя высшую степень умения исследовать объект боковым зрением, изображая сущее безразличие. И только звук режущего ножа напоминал, что здесь еще присутствуют живые люди. Бессловесное единомыслие двух ученых-наблюдателей создавало борцовское напряжение: чей выпад будет первым?

И первым был Роберт.

– Этот с бужениной, – сказал он, поставив тарелку на середину стола.

Нина не стала медлить и протянула руку к тарелке. Мимолетный взгляд Роберта, проскользнувший по руке, не остался незамеченным.

– Уколы, – прохрипела она, почесав синяки на венах.

– Вижу, – ответил Роберт, надкусив сендвич. – Следы героина гораздо более красноречивы.

Нина надкусила многослойный треугольник. Сендвич был действительно хорош: хрустящие листья салата, сочный помидор, соленый огурчик, правда, буженина придавала вкус железа. С каждым проглоченным куском Нина наблюдала, как растет понимание в глазах Роберта.

– Сока? – предложил он.

Нина отложила сендвич и кивнула.

Роберт полез в холодильник. Мысли уже выстроились в логический ряд и то, что он осознал, привело в ярость. Он понял, кто она. Это сложно представить, но, похоже, Эрик действительно совершил нечто безумное.

– Значит, ты – та девчонка из психбольницы? – спросил он без стеснения.

На его лице проступало нескрываемое раздражение.

Нина взяла бокал.

– Роберт, – поприветствовала Нина.

Он едва заметно скривил лицом. Значит, Эрик говорил о нем (ах, если бы!). О чем еще он ей поведал? Она кажется спокойной, беззаботной, и донельзя самоуверенной. Это настораживало и тем больше раздражало.