Нужные вещи - Стивен Кинг

– Может быть, она спала.

– Говорит – нет, и по голосу не похоже. Знаешь, какой улюдей голос, когда они подходят к телефону со сна?

Он кивнул. Это тоже входило в сферу обязанностейполицейского.

Частенько приходилось телефонным звонком поднимать людей спостели.

– Она сказала, что рылась в старых материнских вещах всарае, но…

– Если у нее действительно желудочный грипп, то ты вполнемогла позвонить, когда она была в уборной, а признаться в этом ей не хотелось.назидательно заметил Алан.

Она обдумала такой вариант и рассмеялась.

– Бьюсь об заклад, что так оно и было. Это вполне в ее духе.

– Конечно, – Алан заглянул в раковину и закрыл кран. –Любимая, мы уже все вымыли.

– Спасибо, Алан, – она погладила его по щеке.

– Эй, смотри-ка, что я нашел, – он вытащил у нее из-за ухапятидесятицентовик. – Ты всегда тут деньги хранишь?

– Как это у тебя получается? – Полли с искренним восхищениемсмотрела на монету.

– Что получается? – монетка так же незаметно и быстроисчезла меж полусогнутых пальцев. Он зажал ее между средним и безымяннымпальцами, и когда повернул руку ладонью к Полли, в ней уже ничего не было. –Как думаешь, может быть, мне броситься вслед за странствующим шапито ипопроситься на работу? Она улыбнулась.

– Нет, оставайся здесь, со мной. Алан, ты считаешь, чтоглупо так беспокоиться по поводу Нетти?

– Конечно, – он засунул левую руку в карман, предварительнонезаметно переложив в нее монетку и, освободившись от нее, схватил посудноеполотенце. – Ты вытащила ее из дурдома, дала работу и помогла с покупкой дома.Ты считаешь себя ответственной за нее, и я думаю, что в некотором роде так онои есть. Если бы ты не беспокоилась о ней, я думаю, мне бы пришлось беспокоитьсяза тебя.

Она сняла с сушки последний стакан. Алан понял по еевнезапной болезненной гримасе, что она того и гляди уронит этот стакан, хотя онуже был почти сухой. Он сделал быстрый шаг вперед, слегка согнув колено, иподставил руку. Движение получилось настолько грациозным, что походило натанцевальное па. Стакан упал прямо в его подставленную ладонь не более чем ввосемнадцати дюймах от пола.

Боль, промучившая Полли всю ночь, и стремление во что бы тони стало скрыть от Алана, насколько она в действительности сильна, внезапносменились желанием, таким страстным и неожиданным, что Полли была потрясена,даже более того – испугана. Она тут же смутилась от собственного порыва,устыдилась его, поскольку больно первобытна была его природа, называемаяпохотью.

– Ты двигаешься, как кошка, – сказала она, когда Аланвыпрямился.

Голос ее прозвучал глухо и хрипло. Она не могла избавитьсяот впечатления: стройные мужские ноги в изящном коленопреклонении, сильные имускулистые бедра.

– Как тебе удается, здоровенному мужику, так быстро и легкодвигаться?

– Не знаю, – Алан смотрел на нее с недоумением. – Чтослучилось, Полли? У тебя такое странное лицо. Тебе дурно?

– Мне дурно, потому что я вот-вот кончу.

Тогда до него дошло. Вот как. Ничего не было в этом плохогоили хорошего. Все нормально.

– Посмотрим, так это или нет, – сказал он и шагнул ейнавстречу с тем удивительным изяществом, какого невозможно было заподозрить вэтом мужчине, встретив его на улице. – Сейчас проверим. – Он левой рукойпоставил стакан на стол, а правую просунул меж ее ног так молниеносно, что онане успела понять как это произошло.

– Что ты делаешь, Ал… – но тут его палец упругим и в то жевремя нежным движением прижал ее клитор и последний слог его имени превратилсяв выдох: «аааан». В тот же момент она очутилась у него на руках. Он поднял еелегко, как пушинку.

Она обняла его за шею, даже в такой момент не забывая освоих руках и прикасаясь к нему только запястьями. Руки ее застыли у него заспиной, как неуклюжая вязанка хвороста, но только эта часть ее тела теперьоставалась неуклюжей и застывшей, все остальное существо таяло.

– Алан, поставь меня на место.

– Даже не собираюсь, – он поднял ее еще выше. Поддерживая заспину между лопаток он с силой прижал к себе ее тело и слегка опустил, насадивна свой палец как стебель декоративного цветка на подставку. Теперь онакачалась на его руке словно девочка на лошадке-качалке, а он помогал ейкачаться, и Полли казалось, что она парит на чудесных качелях, ногами ввоздухе, волосами в звездах.

– Алан…

– Держитесь крепко, милая дама, – сказал он, смеясь таклегко, как будто в руках у него была не женщина, а пуховая перинка. Онаоткинулась назад, почти не ощущая его руки между ног, поглощенная собственнымрастущим возбуждением, но уверенная в том, что он не позволит ей упасть. Потомон снова притянул ее к себе, поглаживая по спине одной рукой и вытворяя чудесадругой. Что именно он делал с ней, Полли не пыталась определить, она лишьпарила на этих удивительных качелях, вверх-вниз, вверх-вниз, и неустанно,словно в бреду, без конца повторяла его имя.

Оргазм накинулся на нее разрывной пулей, от самого сердца иво все стороны. Ноги раскачивались в шести дюймах от пола (один из шлепанцевслетел, проскользив по полу от кухни до дальней стены гостиной), головаоткинулась назад, и волосы, пушистым искрящимся потоком проливались на рукуАлана. А когда она взвилась на самую вершину удовольствия, он поцеловал ее вбелую выгнутую шею.

Потом он поставил ее… и тут же поддержал, заметив, какдрожат ее колени.

– О, Господи, – сказала Полли бессильно улыбнувшись. – О,Господи, Алан, я отныне никогда не буду стирать эти джинсы.

Он расхохотался, как безумный, повалился на стул, вытянувноги, и смеялся чуть не до коликов, схватившись за живот. Полли сделала к немушаг.

Он схватил ее, усадил к себе на колени, а потом встал с нейна руках.

Полли снова почувствовала прилив желания, но на этот раз онобыло гораздо явственнее, определеннее. Я хочу этого мужчину, думала Полли, яего желаю, всей душой, всем телом.

– Неси меня наверх, – прошептала она. – Если не можешь такдалеко, донеси до дивана, если это не под силу, возьми меня прямо здесь, вкухне, на полу.

– Я думаю, до гостиной доволоку, – сказал он. – Как вашируки, милая дама?

– Какие руки? – прошептала Полли, закрыв глаза. Она жилатеперь только счастливым ощущением этого момента, летя сквозь пространство ивремя в его объятиях, нежась в темноте, подвластная его силе. Она прижаласьлицом к его груди, а когда он опустил ее на диван, она притянула его к себе… ина этот раз своими руками.