Я буду первым - Анастасия Лик

— Да, вы правы, — тихо ответила Ева. — История гибели жены Охотника запала мне в душу, а маленький Моро встревожил, но это ни в коем случае не оправдывает Охотника. А что касается моего мнения, то мне будет жаль, если казнят Моро, он сильный Охотник, возможно, у него появилось своё видение мира, с которым мы боремся, но он по-прежнему в строю.

— Своё видение… — задумчиво протянул Фару. — А вы общались с тем джинном, с которым Моро водит дружбу?

— Да. Талантливый хирург, утверждает, что помогать людям — его призвание и он счастлив делать это открыто. Я писала в одном из последних своих отчётов о его странном подвиге, о том, как он спас Охотника.

— Бред, — фыркнул Клод.

— Да, изначально это действительно казалось бредом, пока за меня и маленького Моро не отдали жизни пять тварей. И теперь, смотря на ситуацию в целом, я, честно, не знаю, что чувствую, я в смятении и отказываюсь верить в увиденное. Но у меня к вам есть предложение.

Три пары глаз с интересом посмотрели на девушку.

— Джинн, тот самый. Я предлагаю его подключить к процессу и послушать, что он может сказать. Это может стать довольно занимательным…

— Ты понимаешь, что предлагаешь?! — закричал Клод, вскакивая со своего места. — Дать слово твари, которую мы должны убить!

Фару поднял руку, останавливая сына:

— Мисс Фабре, почему у вас родилось столь компрометирующее предложение?

— Вы Охотники, я Комиссар, мы стоим на одной стороне, но всё же смотрим разными глазами на мир. От моей руки не пал ни один нелюдь, вы же убиваете их, не задавая лишних вопросов. Я их не оправдываю, Клод! — громко сказала Ева, глядя на нервничающего мужчину. — Но быть машиной для убийства — неблагодарное дело. Разумеется, Комиссаров, снабжающих Охотников информацией в достатке, но вы сами никогда не желали понять их. Какова их психология? Изучить врага?

— Ева, ты забываешься, — прошипел Клод.

— Возможно, в конце концов, это моя работа — изучать этих тварей, ваша же — их убивать, но, работая над этим делом, я слишком часто жалела, что в моей руке нет меча, и, вернувшись в Семью, подумала — а что если и вы не желаете топтаться на месте и жаждете расширить свои знания, как и я?

— Что ж, вы, мисс Фабре, в очередной раз удивляете нас, — глухо и немного изумлённо произнёс Фару. — Вы действительно хороший Комиссар, не скованный теми рамками, что имеют Охотники. Ваше предложение может оказаться если не полезным, то познавательным точно. Вы сможете к заседанию найти джинна?

— Я его найду, мистер Саржу, — уверенно произнесла Ева, и ни один мускул не дрогнул на её лице.

Дом Кристофера Моро, улица Тихоненко, 19 марта, понедельник, 14:45

Свой дом. Каждый, кто хоть когда-то жил в своём доме, никогда не вернётся в многоквартирный муравейник, по ошибке названный жилищем. Никаких соседей за стеной, что будят именно тогда, когда хочешь спать больше всего на свете, никаких криков и стуков каблуков сверху и косых взглядов в лифте. Ты один. Это и надо было Кристоферу.

Он уже поселился в этой гостевой комнате и каждую ночь проводил в кровати, где недавно спала Ева. Бельё всё ещё хранило её аромат.

Глубоко вздохнул и едва не застонал. Чёрт! Эта Барби крепко засела в его голове. Её стройные ножки, розовый халатик, едва прикрывающий ягодицы… её нежная улыбка и глаза, полные любви. Только то была любовь к Артёму, не к нему.

Всё, хватит! Сейчас есть вопрос поважнее Комиссара. Скоро Суд, и его, скорей всего, признают виновным. Что делать тогда? Что станет с Артёмом? Убежать? Нет… нет, он — Моро и никогда не покажет спину противнику.

Протянул руку и взял красную папку. Ева постаралась на славу. Вся его жизнь была вывернута наизнанку и преподнесена на блюде. Она явно достойна носить свою мантию Комиссара. Всего полтора месяца, а с её стороны проделана колоссальная работа. И когда она всё успевала?

А, к чёрту! Мысли вновь и вновь возвращались к этой женщине, чьи слёзы он не забудет никогда. В тот день она казалась разбитой, сломленной. Она так горько плакала, сидя за рулём своей машины, и это тревожило сердце похлеще, нежели предстоящий Суд. Решительно поднялся и пошёл в комнату к сыну. Кристофер думал, что Артём замкнётся после отъезда Евы, но нет, он справился и горел надеждой встретиться с ней вновь.

— Ты готов? — спросил он, заходя в комнату. Дарья уже два дня не появлялась в доме Моро, Охотник не желал её видеть, и свои вещи Артёму пришлось собирать самому. Он с этой задачей справился.

— Да. Я могу взять с собой меч?

— Нет, сын. Мы летим на самолёте, нас не пропустят с оружием. Не переживай, Лондон — самое безопасное место в мире. Это дом Семьи, и его хорошо охраняют.

Артём рассеянно кивнул, выдвинул ручку из своего чемодана, стоявшего у стены, и покатил его вниз. Оделись тепло, потому что конец марта выдался холодным, и вышли на улицу, где их ждали пятеро вервольфов, один из которых — тот самый Алекс, только недавно научившийся менять форму, семья ящеров и Каров с джинном, защищавшим Еву и Артёма от Демона.

— По какому случаю собрание? — фыркнул Кристофер, недовольно осматривая делегацию.

— Сарказм? — усмехнулся Каров.

— Кирилл, у меня нет желания устраивать сцены, так что собирай свои шмотки и проваливай из Калининграда. И вы тоже, — повернулся Охотник к остальным.

— Ты вернёшься, — уверенно произнёс джинн.

— Такая вероятность существует, но в любом случае вам лучше уехать.

И подальше.

Кристофер загрузил в машину чемодан Артёма и свою сумку, посадил сына в автомобильное кресло и вернулся к другу.

— Я серьёзно, Каров, в то, что меня оправдают, даже я не верю, а после моей казни Калининград зачистят другие Охотники. Уходите.

— Крис, мы с тобой до конца. Не телом, так душой.

Кристофер скривился.

— Оставь свои громкие фразы для тех, кто их оценит. Прощай, дружище.

Дорога в аэропорт была быстрой, регистрация прошла без проблем, и уже через три часа Кристофер с Артёмом сидели в самолёте и готовились на взлёт.

— Не боишься?

Громкий рёв двигателей должен был испугать мальчика, но тот сидел на удивление прямо и не проявлял признаков паники. Удивительно… ещё так недавно он был похож на загнанного зверёныша, испуганный, замкнутый, а сейчас рядом с ним сидел совершенно другой человек. Личность, как говорила Ева.

— Нет, — твёрдо ответил Артём. — Мы же летим к Еве.

— Да, но ты не сможешь с ней поговорить. Я тебе объяснял…

— Я помню! — резко ответил Артём, сложил руки на груди и отвернулся к иллюминатору. Кристофер сжал губы и, помедлив всего мгновение, погладил его по голове и притянул к себе. Только сейчас, когда Ева ушла, каждое произнесённое ею слово было переосмыслено им, и благодарность этой женщине не знала границ. Артём действительно нуждается в ласке, ему нужен отец и его поддержка. Да, в нём кровь Охотника, она горяча, но также он ребёнок, потерявший мать. Он, наконец, увидел это.