Разрушь меня - Тахира Мафи

— Сейчас? — Блондин растерян больше, чем я. — Но я еще не закончил осмотр!

Кенджи пожал плечами:

— Он хочет ее видеть.

— Кто такой Касл? — спросила я.

Блондин и Кенджи посмотрели на меня. Кенджи отвел глаза, Блондин — нет.

— Кенджи не рассказал вам, куда вы едете?

— Нет, — неуверенно говорю я, бросая взгляд на Кенджи, упорно рассматривающего пол. — Он ничего не объяснил. Сказал, знает одно безопасное место и может нам помочь…

Блондин приоткрывает рот, затем начинает хохотать, всхрапывая. Встает и протирает очки подолом рубашки.

— Ну ты и засранец, — говорит он Кенджи. — Почему ты ей правду не сказал?

— Тогда она никогда сюда не поехала бы.

— Откуда тебе знать?

— Она чуть не убила меня!

Я перевожу взгляд с одного на другого, со светлых волос на черные и обратно, и наконец не выдерживаю:

— Что происходит? Я хочу видеть Адама и Джеймса. И дайте мне какую-нибудь одежду!

— Ты голая? — Кенджи вдруг забывает обо всем на свете, вглядываясь в мою простыню.

Невольно покраснев, я раздраженно отвечаю:

— Блондин говорит, мою одежду уничтожили.

— Блондин?! — взвился белокурый психолог.

— А вы не представились!

— Уинстон. Меня зовут Уинстон, — сообщает он.

— Вы что-то говорили о костюме для меня?

Нахмурившись, он смотрит на часы.

— Сейчас у нас нет времени этим заниматься. Дай ей что-нибудь надеть, — обращается он к Кенджи, который по-прежнему, не скрываясь, пялится на меня.

— Я хочу видеть Адама.

— Адам пока не готов вас видеть. — Блондин Уинстон кладет ручку в карман. — Мы сообщим вам, когда он очнется.

— Как прикажете вам доверять, если вы не позволяете мне увидеть Адама и Джеймса? У меня нет самого необходимого. Я хочу встать, дайте что-нибудь надеть!

— Принеси одежду, Мото. — Уинстон подвел часы.

— Я тебе не собачка, Блондин, — огрызается Кенджи. — И не зови меня Мото, сколько раз говорить!

Уинстон сжал переносицу.

— Нет проблем. Я скажу Каслу, что она опоздала по твоей вине.

Кенджи бормочет что-то оскорбительное, выходит и грохает дверью.

Проходит несколько секунд в натянутом молчании.

Я глубоко вздыхаю и решаюсь:

— А что такое Мото?

— Ничего, — пожимает плечами Уинстон. — Это прозвище, у него фамилия Кишимото. Кенджи бесится, когда мы сокращаем. Очень трепетно относится к своей фамилии.

— Тогда зачем вы сокращаете?

— Ее же не выговорить, — фыркает Уинстон.

— Разве это оправдание?

Он хмурится:

— Что?

— Уинстон, вы вышли из себя, когда я назвала вас Блондином. Отчего же Кенджи нельзя возмущаться, когда вы зовете его Мото?

Уинстон бубнит что-то вроде «это не одно и то же».

Я ложусь на постель и опускаю голову на подушку.

— Ну-ну, не будьте лицемером.