Темный кипарис - Эдвина Нун

Ужин в тот вечер прошел довольно оживленно. Ему предшествовали первые два дня пребывания Стеллы в доме, наполненные всяческими сомнениями и дурными предчувствиями. Остался неразрешенным вопрос относительно того уродливого слова «крыса», нацарапанного на двери Тодда. Оно исчезло, слава богу, когда Стелла проснулась на следующее утро. Кто-то из милосердия вымыл панель. Потом было то теплое, то холодное поведение Артура Карлтона Хока. Казалось, он был искренне рад ее приезду и, однако… временами в его манерах появлялась необъяснимая немногословность и холодность. Конечно, сам Тодд был большей загадкой, чем все остальное. Он вел себя так странно для двенадцатилетнего мальчика.

Также миссис Дейлия, с ее мрачной красотой и потрясающей фигурой, казалась неуместной в этой обстановке. Как будто она отстала от цыганского табора, который разбил лагерь на лужайке перед домом. Стелла много думала о миссис Дейлии, потому что была в достаточной степени женщиной, чтобы позавидовать ее поразительной внешности. Несмотря на свои длинные каштановые волосы и не вызывающую сомнений фигуру, Стелла чувствовала себя безнадежной простушкой. Во всех отношениях Хок-Хаус и его обитатели были совершенно особыми, и Стелла все еще чувствовала себя здесь чужой и нежеланной.

Сидя за длинным столом, покрытым безупречно белой скатертью, на которой стояла хрустальная ваза, наполненная свежими фруктами, она имела возможность по-новому взглянуть на свое окружение. Ее по-королевски кормили свежей ветчиной из Новой Англии, сладким картофелем и сельдереем, толстыми кусками черного хлеба с клубничным вареньем, а на десерт был предложен положительно неописуемый яблочный пирог. И галлоны кофе. Густой, тяжелый аромат исходил от блюд, вызывая головокружительную тоску по дому. Даже мистер Хок, сидевший во главе стола, улыбнулся ей и счел уместным задать изящно вежливые вопросы относительно ее прошлого. Тодд, сидевший за столом напротив, был спокоен и безмятежен. Он ел по обязанности и казался вполне довольным жизнью. Стелла позволила себе расслабиться в дружеской атмосфере застолья.

Гейтс входил и выходил, с бесшумным искусством принося новые блюда и убирая тарелки. Миссис Дейлии разрешалось разделять трапезу с семьей. Она занимала все же слишком заметное место по левую руку от мистера Хока.

В ее блестящих черных глазах выражалось много невысказанного даже сегодня вечером, но Стелле было слишком хорошо, и она не задумывалась над тем, какие тайны они скрывают. Будущее покажет, подумала она. Ее единственной заботой на сегодняшний день была подготовка юного Тодда к закрытому учебному заведению, и на этом она ставила точку.

На улице пошел мелкий дождь, легко танцуя на высоких створчатых окнах. Где-то на первом этаже негромко хлопала оторвавшаяся ставня, не вызывавший раздражения шум разносился по всему дому. Обстановка большой столовой действовала расслабляюще. Светлые стены и сделанный из бруса потолок были выдержаны в том же самом американском стиле, что и все комнаты. Большие старинные часы в вестибюле прозвонили восемь раз мелодичным колокольным перезвоном.

Стелла подняла глаза от последнего кусочка яблочного пирога:

— Какой приятный звук!

— Он отдается эхом в трех поколениях семейства Хок. — Артур Карлтон Хок снабдил ее информацией почти небрежно.

— Традиция — удивительная вещь. Я — целиком за нее.

— Вот как? — Его глаза остановились на ней с вновь вспыхнувшим интересом.

— Всей душой. Что хорошего иметь что-то, если никто не ощущает необходимости продолжать то, что делали вы? — Стелла оборвала себя. Даже для ее ушей эти слова прозвучали наивно.