Заклинатель дождя - Михаил Строганов

– Деньги, сначала деньги покажите! – выкрикнул Иван. – Если с собой не принесли, тогда и говорить не о чем!

Батон вытащил из внутреннего кармана перехваченную резинкой пухлую стопку банкнот.

– Хорошо! – облегченно вздохнул Иван и шагнул навстречу покупателям по неустойчивому перекидному мостику.

– Стоять! – Артамонов ухватил его за край куртки. – Куда поперся? Не в руки! Кидай дурь!

Иван осторожно достал спичечный коробок с «противопожарной» этикеткой, предупреждающей о балующихся с огнем детях, осмотрел вложенный пакетик и бросил героин Батону.

Он еще успел разглядеть, как летящий коробок перевернулся в воздухе и шлепнулся в протянутую ладонь наркодельца… В голове резко отозвалось болью, и всё поплыло в глазах, стираясь гранями в ярко вспыхнувшем свете, ставшим через мгновение тьмой…

* * *

– Тебе русским языком было сказано: садануть слегонца! А ты что сделал? Железным прутом да со всей дури по голове! Ладно, что алкаш, тяжелее стопаря ничего не держишь! – Батон ткнул испуганного Артамонова под ребра. – Из-за тебя сами теперь все в кровищи перемазались!

Наркоторговцы подвешивали Ивана на проржавевшем комбайне, жестко растягивая веревками руки.

– Сколько раз говорил, что алконавтам даже сортир доверить нельзя – все углы усерют! – усмехнулся «Питбуль» и отвесил Артамонову звонкую оплеуху.

– Да у него ж на руке кастет был! Вдарил бы я слабо, он бы мне сам полчердака снес! – киномеханик обиженно растирал покрасневшее от удара ухо. – Не смотри, что малолетка, сам шустрый такой, как электровеник. И вам бы перепало…

– Какой еще на хрен кастет?! – Батон высвободил из петли руку Ивана, показал. – С пьяных рыл уже и ожоги от кастета отличить не можешь?

– Да был же! Своими глазами видел. Змеистый такой, серебристыми кольцами…

– Ага, и с олимпийской символикой! – Батон снова перехватил руку петлей и продернул веревку через искореженную перекладину кабины. – Все, Артамошка, дело свое сделал, теперь пора тебе отсюдова сваливать!

Тот нерешительно помялся на месте:

– Денег когда дадите?

– Ты че, надавыш, мозги в бодяге выполоскал? – Питбуль агрессивно рванул к Артамонову.

Но Батон остановил его рукой:

– Возвращайся, Артамошка, в свой «Факел». Мы тебе прежние долги прощаем. Да, вот еще, бонус! – Наркоторговец небрежно сунул сотку киномеханику в нагрудный карман, – на опохмелку!

Когда Ивана вздергивали вверх, он вдруг пришел в сознание и прохрипел Артамонову:

– Иуда…

Кирилл только махнул – рукой и поплелся прочь, цепляясь за торчащие железные штыри, раздирая в клочья застиранную джинсу.

– Очухался? Тебе же хуже! – усмехнулся Батон, отхлебывая водку из фляжки. – Выпить хочешь?

Иван отрицательно мотнул головой:

– А ведь это ты тогда в «зоне» с фальшивой татуировкой на голове ходил… Клоун…

«Питбуль» рассмеялся и похлопал подельника по плечу:

– А ведь щенок дело говорит. У тебя вместе с хозяином крышу совсем сорвало. Все у вас обряды, маски, заклинания… Мути напустите, как в драмкружке! С этим возитесь. Разве нельзя было просто по-человечески свернуть ему шею? Делов-то!

– Тебе за «драмкружок» реальные деньги платят. Остальное не твоего ума дело, – бросил в ответ Батон и, обернувшись к выходу, громко позвал. – Эй, Балабан! Подгребай сюда!

Из-под заплывших век Иван с трудом разглядел приближавшуюся к ним худую нескладную фигуру, узнавая в ней Алешку по характерной пританцовывающей походке.

Подойдя к распятому на комбайне Ивану, Балабанов с напускной важностью откинул назад волосы и, стараясь басить, произнес ломаным подростковым голосом:

– Что, Храм, допрыгался? Я же тебя по-хорошему предупреждал – не борзеть!

– Кончай базарить, – Батон толкнул его в спину. – Сам не упусти свой шанс от «клопа» избавиться.

– А что я с «татушкой» делать-то стану? – совсем по-детски спросил Алешка. – Сами же мне его на заднице выкололи!

– Мне почем знать, что ты со своей жопой делать станешь? – пожал плечами Батон. – Хочешь, марганцовкой выводи. Или, на крайняк, Артамошка за флакон бодяги паяльником твое насекомое выжжет!

– Один, два – сошел с ума. Два, три – не умри… – губы Ивана дрогнули, путано произнося секретные слова, услышанные в детском саде во время «тихого часа».

– Это еще что за хрень? – Батон удивленно глянул на шепчущего в забытьи. – Уже мультики ловишь?

Он кивнул «Питбулю». Тот вытащил ампулу с нашатыркой, щелчком сбил верхушку и выплеснул содержимое под нос Ивану.

– Три, четыре – один в мире…

– Не помогает. Глазами мух ловит! – Батон с досадой пнул ногой по комбайну. – Уши ему, что ли, растереть?

– Не все ли равно? – пожал плечами «Питбуль». – В сознании или нет, все равно ж подыхать!

Батон небрежно кивнул «Иуде»:

– Давай, Барабашка, лезь наверх. Разотри ему уши. Может, очухается. До того, как отдаст концы, мне надо еще успеть передать привет!

Балабанов схватился за поручень и запрыгнул на ступеньку искореженной кабины.

– Что, Храмыч, разложили тебя, как кролика?

– Пять, шесть – правда есть… – еле слышно простонал Иван.

Но Алешка их все-таки расслышал и, почему-то испугавшись этих слов, отпрянул от Храмова.

– Давай, шевели руками, не то клопом всю жизнь светить будешь!

– На весу неудобно, – пробубнил Алешка. – Не удержусь, ступенька вся искурочена.

– Не дрейфь, поддержу, – Батон ловко вскочил следом за Балабановым и, прижимая его к Ивану, шепнул на ухо: – Поцелуй его!

– Это еще зачем? Пусти, не-не-буду…

Алешка попытался отпрянуть, вырваться, но Батон держал жестко, с силой давя локтем на позвоночник.

– Куда ты, падла, теперь денешься? Кто его привел в «зону»? Почему теперь я должен разгребать за тобой дерьмо?! – Батон резко ударил его между лопаток. – Не станешь делать, что скажу, так мы тебя по кругу пропустим, а после на лбу петуха наколем!

Балабанов коснулся губами холодного, перемазанного кровью и ржавчиной лба Ивана. И в этот момент Алешке почудилось, что тот раскрыл глаза и улыбнулся.

– Прости, Храмыч…

Батон внезапно накинул Алешке на шею удавку и, перебрасывая веревку через железный крюк, спрыгнул со ступеньки вниз.

Алешка неуклюже задергался на веревке, отчаянно потянул руки к перехваченному петлей горлу. Батон подтянул веревку и привязал ее к торчащей из-под комбайна железной решетке.