Призрак прошлого - Людмила Белякова

Впрочем, надо было бы послушать, не раздастся ли поблизости голосов других любителей уединения… Мало ли кто здесь чего нашел? Вон кто-то неподалеку пыхтит, ямку, поди, роет-старается…

«Эх, не приземлиться бы на муравейник!.. – подумал Андрей, стягивая с себя футболку. – Или они по ночам не ползают?»

Анна, видимо тоже не желая привлекать чьего-либо внимания, только томно постанывала, когда он дрожащими от нетерпения руками стягивал с нее платье и ощупью искал в траве местечко помягче.

– Господи, да что ж мы такое делаем? – услышал Андрей совсем уж тихое и беспомощное.

– Погоди – мы вначале сделаем, а потом обсудим, ладно? – решил все-таки уточнить Андрей.

– Ладно…

В общем-то обсуждать было особенно нечего. Они все объяснили друг другу без слов, но подробно… Хотя не сказать что получилось быстро и без повторений. Нет – но куда было особенно торопиться? Они так долго ждали этого.

– …Смотри, – тихо сказала Анна, садясь рядом. – А ведь уже рассвет.

Андрей лежал, заложив руки за голову, и через полуприкрытые веки пялился в небо. Там, на фоне светлеющей синевы, стали вырисовываться верхушки деревьев. Где-то уже откашливалась перед сольной партией птица.

– В лагерь меня отвезешь, мм?

Анна положила пахнущую травой ладошку ему на глаза.

– Не-а, – мотнул головой Андрей и взял руку Анны, словно боялся, что она сейчас же сбежит. – Ко мне поедем. Только искупаемся сначала. Я еще этим летом не причащался.

– Мне на работу надо, – немного жалобно сказала Анна и принялась шарить вокруг в поисках поспешно скинутого платья.

– В таком виде?

Андрей приподнялся на локте и вынул из ее спутанных волос шершавую еловую веточку. Да и платье, которое Анна наконец нашла в траве, было безнадежно измято.

– Непедагогично это, – чувствуя, как рот растягивается в гадкой, почти злорадной ухмылке, сказал Андрей. – Возвращаться под утро, да еще в таком виде… Что о тебе дети подумают?

– У меня есть во что переодеться. Там, около помоста, должна быть моя сумка.

– Ладно, пошли. Но я все-таки окунусь.

Праздничная поляна представляла собой довольно жалкое зрелище. Костер давно догорел, стал кучей едко дымящего серого пепла. Трава была истоптана, замусорена, а остатки запахов, витавших над ней, только раздражали. Людей не было видно, хотя где-то трескуче ворчал приемник, пытаясь втолковать кому-то вчерашние новости.

Анна покорно шла за Андреем, но когда он направился к озеру, она за ним не последовала.

– Ну пошли, поплаваем, а?

– У меня купальника нет, – не глядя на него, ответила Анна.

– А кто его здесь требует? Пойдем!

– Нет, я подожду, переоденусь. Ты купайся…

– Только не исчезай никуда, хорошо? А то за тобой такие штучки водятся.

Андрей действительно пошел на берег. Неширокая полоска серого песка была истоптана десятками ног, но сейчас пустынна. От почти недвижимой темно-сизой воды поднимался легкий пар.

«Что, русалки удовлетворились принесенными жертвами и дрыхнут на дне под корягами? На меня нападать не станут?» – прикинул он, входя по пояс в воду и чувствуя, что озеро прогрелось от силы на метр и по ногам елозят потревоженные холодные языки.

Вокруг было так тихо, так мирно, что кидаться на середину, разгоняя волны и брызгаясь, как он это делал всегда, не хотелось.

«Ох, до чего ж хорошо-то! То, что надо! Жаль, Анна не захотела… Но ее понять можно – я же ее вон как утомил!»

Андрей выплыл на самую середину и даже рискнул нырнуть. Вода на глубине была действительно жутко холодная, прямо ледяная, и непроницаемо темная.

Вынырнув и отплевываясь, Андрей увидел, что к воде спускаются еще несколько человек. Мужики гоготали, а девицы без лифчиков прикрывались руками и развратно повизгивали, гнусно нарушая гармонию раннего утра.

«Все, пора по домам!»

Вытираясь собственной футболкой, безнадежно выпачканной травяным соком, Андрей вернулся к помосту. Анна сидела там, одетая в джинсы и голубой свитерок.

И не скажешь, что они вот так, бурно, почти бесстыдно, провели ночь…

– Не замерз? – спросила она, мельком оглядывая Андрея.

– Не успел. Пошли?

Они двинулись к дороге. Неукротимо светало. Из-под кустов вылезали помятые, ошалелые язычники, зевали не стесняясь, потягивались, собирали разбросанные вещи и брели к шоссе.

Было половина пятого утра. Небо затянули облака.

– Похоже, будет дождь, – заметил Андрей.

Анна промолчала, а он с запоздалым опасением пощупал кармашек на шортах, но ключ от машины, слава богу, был на месте.

«Удивительно, что я его там не посеял… Ага, к следующему году москвичок аккурат бы взошел… Точно! Импульс к плодоношению дан был мощный».

– Ты действительно хочешь, чтобы я отвез тебя в лагерь? – переспросил Андрей, отпирая машину.

– Да, если можно, – тихо ответила Анна.

– Да можно-то можно…

– А что?

Они уже сидели в машине.

– А то, что мне надо что-то решать… со всем этим. – Андрей двумя пальцами погладил Анну по виску.

– С чем – с этим?

– Со мной, с тобой, с нашими отношениями… С моей жизнью, в конце концов.

– А… почему такая спешка? – Анна повернулась к нему.

– Потому что через полтора месяца у меня заканчивается договор с редакцией, – терпеливо разъяснил Андрей.

– Да? – искренне удивилась Анна.

– Да, дорогая, да! – покачал головой Андрей. – И мне уже сейчас надо решать – остаюсь ли я здесь, и если да, то на сколько. Если остаюсь, то как у нас с тобой? Если возвращаюсь в Москву, едешь ли ты со мной?

– Я не знаю.

– Тебе со мной плохо?

– Мне с тобой очень хорошо, Андрюшик! Правда… – Она ткнулась в его плечо лбом. – Ты себе даже не представляешь, как мне с тобой хорошо.

– Значит, будем думать вместе. А?

Анна ничего не ответила, но возражать не стала. Надо было отправляться.

Андрей повернул ключ зажигания и глянул в зеркало заднего вида. От их дикой парковки одна за другой отходили машины – гости разъезжались по домам, к цивилизации.

Праздник кончился.

«Да, но как мы это там… в лесу, а? – развеселился Андрей, подъезжая к городу. – Славно-то как было!.. Разве я плохо себя показал? Очень даже хорошо!.. Может, поэтому девочка такая квелая была? Отвыкла, поди, от яркого… э-э… проявления чувств, а сознаться побоялась».

В свой подъезд Андрей вошел без четверти семь утра – хорошо, что его в мятых брюках и выпачканной черт-те чем футболке никто не увидел.