Призрак прошлого - Людмила Белякова

«В понедельник, граждане, не раньше!» – тогда же подумал он.

– Дениска, пойти поиграй, – велела Оксана.

– Ну-у-у, – изогнулся парнишка.

– Денис, я кому говорю?

Мальчик нехотя ушел. Оксана провела Андрея в кухню и усадила пить чай.

– Скучает он по отцу, – заметила, разливая заварку. – Не знаю, как ему и сказать, где отец. В полярники нанялся! – Она досадливо мотнула головой и отвернулась.

– А как вообще могла сложиться подобная ситуация? У вас, я смотрю, обстановка приличная, не голодаете. Парень хороший… Нормальная семья, – приступил к расспросам Андрей.

– Ну, Володя…

«Он по-прежнему Володя?».

– …он всегда ревнивый был. Еще до свадьбы выспрашивал – был ли кто у меня до него. Дальше – больше… На работу очень часто звонил – где я, что делаю… Даже начальница моя на него один раз собак спустила по-крупному, высказала, что из-за него отдел не работает – только меня ищут. Дозвониться до нас клиентам трудно, вечно из-за его звонков телефон занят. Так он пришел в офис и такой скандал устроил… Охрану пришлось вызывать. Ну, к женщине ревновать – где ж это видано? Вообще…

– М-да, такое не часто услышишь.

– Ну, вот я и решила, чтоб у него эту агрессивность снять, на вегетарианский рацион перевести.

«Какая-то кинологическая лексика у нее… Спросить потом?»

– Мы-то, как поженились, питались, можно сказать, раздельно, мне одно, ему другое, сыну, как родился, – третье. Я сама уже восемь лет мяса в рот не беру и прекрасно себя чувствую. Вегетарианцы же не агрессивные, мягкие… Вот я и хотела, чтобы он таким стал. Но Володя, как два-три дня без мяса просидит, ворчать начинает, злиться. Возражал, что я Дениску редко мясным кормлю. Я настаивала, уговаривала, думала, привыкнет.

– И долго это…

– Да года два с половиной.

«Стойкий мужик Володя! Но достали его таки мягкотелые вегетарианцы!»

– И все время были какие-то конфликты?

– Да, были… И ревность проклятая никуда не уходила, и из-за питания скандалили часто.

– Тогда, может быть, стоило отказаться от этой тактики? Раз хуже было?

– Так ведь почему хуже-то! – всплеснула руками Оксана. – Потому что меня не слушал! Привык бы постепенно… Но он же не все время дома питался, обедал в общепите, значит, и мясо ел. От этого все!

«Значит, путь через желудок ведет не только к любви, но и к ненависти».

Оксана прослезилась.

– А теперь на пожизненное пойти может… А? Сын без отца вырастет. А как вырастет, узнает, что папа сидит за то, что маму убить хотел.

Они помолчали.

– Скажите, Оксана, а если бы ваш муж вернулся через некоторое время домой, вы бы его простили? Приняли бы?

– Простила бы, конечно… Как мальчишке без отца?

– А… отношение к питанию изменили бы?

– Что ж тут изменять? У меня современный, здоровый подход.

Она смотрела на него, явно ожидая подтверждения своей правоты.

– Так, я понял ситуацию, – отводя глаза, сказал Андрей.

– Вы ведь так и напишите – что от мясной пищи весь вред и преступность, да?

– Я, естественно, точно донесу до читателя вашу жизненную позицию. Может быть, проконсультируюсь с врачом-диетологом. Я не специалист, так что лучше спросить у тех, кто занимается этим профессионально.

– Нет-нет! Вы так и напишите – весь вред от мяса, особенно от говядины… Вы ведь понимаете, когда эту несчастную скотину забивают, весь ее ужас, боль, страх смерти – они как бы остаются в тканях и травят человека… Ой, я вам сейчас книжку принесу!

Оксана унеслась и через секунду вернулась с брошюркой, заметно потрепанной, с разлохматившимися уголками.

– Вот, почитайте.

– Спасибо. Когда мы сделаем материал по этому случаю, я вам верну.

– Ой, не надо!.. Оставьте себе. – Оксана радостно замахала руками. – Я ее почти наизусть знаю!

«Ты б лучше «Книгу о вкусной и здоровой пище» выучила!»

– Тогда спасибо, – сказал Андрей, вставая. – Да, я еще хотел спросить: чем вы занимаетесь?

– Менеджером работаю, в небольшой фирме. Корм для домашних животных поставляем.

«Ведь почти угадал… Интересно, связано это как-нибудь с ее увлечением вегетарианством?»

Коль скоро Борода играл в шахматы, а Валя вязала, можно было сделать вывод, что номер вчера благополучно сдали в типографию.

– Привет, Андрюша! – повернулся к нему главред. – Ну, чего, был ты у этой жертвы несостоявшейся?

– Был-то я был, но кто там жертва – большой вопрос.

– Я и надеялся на твой нестандартный подход к теме.

– Кстати, о подходе… У вас знакомый врач-диетолог есть?

– А чего?! – всполошился Борода. – Ты заболел?

– Да нет… Это у героев наших дело в питании. Обеспечите информацией?

– Хорошо, я сейчас позвоню. Ты набросай там, что нарыл, а я потом все в один материал сведу, хорошо?

«Вот так и прокантуюсь до вечера пятницы… Столько ждал – может, и дождусь, доживу!»

…Вчера вечером ему на домашний номер позвонила Анна. Она говорила быстро и как будто прикрыв микрофон ладошкой – что у нее все хорошо, что на празднике, скорей всего, будет, просто еще не знает, стоит ли Андрею приезжать за ней.

– Ох, господи, ну что за дела? – стонал он в трубку. – Ночи-то нет, светло почти круглые сутки!.. Что я, заблужусь?

– Ладно, я еще позвоню. Целую, Андрюшик.

Бессильно послушав назойливо-издевательское пиканье отбоя, Андрей едва не швырнул телефон об стену.

– …И что там за убийственная ситуация? – ревниво спросила Валя, не отрываясь от вязания, когда он сел за свой стол.

– Ничего хорошего, подруга. Оксанка эта просто довела мужа диетами до полной невменяемости, а теперь рыдает, что сынишка без отца вырастет. Женская логика, блин!.. Мне из них только его по-настоящему жалко… Разнесу всех сейчас к чертовой матери со всеми их заворотами!..

– А чего ты злой такой? Неужели из-за них?

– Нет, не из-за них, – признался Андрей, включая компьютер.

– Аня не звонит? – осторожно предположила Валя.

– Да нет, звонила вчера. Только неохотно на контакт идет. Я ведь ей, по-моему, свою преданность доказывал неоднократно… А она мямлит что-то, все тянет…

– Ну, ты понимаешь… Она ведь, кроме твоего замечательного отношения, с подлостью людской неоднократно сталкивалась. Боится еще раз обжечься. Я, например, ее понимаю.

Андрей глубоко вдохнул, собираясь произнести тираду о том, что его нежно любят птицы, дети и читатели. И все потому, что он благородный, готовый прийти на помощь слабому и страждущему и вообще замечательный, но в комнату с какой-то бумажкой вкатился главный.